Любой ценой - Дэвид Марк Вебер

– Эндрю, это была шутка, – сказала она оборачиваясь. – Я не…

Она замолчала, почувствовав эмоции своего личного телохранителя. Никто глядя на выражение его лица ни на мгновение не усомнился бы в полнейшей серьезности его ответа. У нее, однако, были определенные преимущества. Глаза её сузились.

– Ладно, – сказала она ему. – Ты меня подловил. На минуту я действительно подумала, что ты серьезен.

– Миледи, – шокированным тоном произнес он, – Я всегда серьезен.

– Ты, Эндрю Лафолле, – с нажимом сказала она, – слишком долго имел дело с Нимицем. Он, похоже, заразил тебя своим сомнительным чувством юмора.

Нимиц у неё с плеча промяукал смешок и зажестикулировал передними лапами.

Два пальца правой лапы обхватили большой. Затем лапа повернулась ладонью вниз, согнулась в знаке буквы «N» и слегка дернулась вниз. Затем поднялась к виску, сжалась в кулак в знаке буквы «E» и двинулась вперед. Пальцы на обеих передних лапах согнулись, ладони повернулись вверх в знаке буквы «A», затем дважды качнулись на себя и вниз, завершив движение ладонями вниз. На правой лапе распрямились три длинных, жилистых пальца, а на левой – два, изображая число пять одним из компромиссных способов, который древесные коты были вынуждены принять из-за того, что пальцев у них было меньше, чем у людей. Затем обе передние лапы поднялись, слегка согнувшись, почти коснувшись кончиками пальцев груди, и правая немного качнулась назад, прежде чем повернуться ладонью наружу в знаке буквы «A» и немного сместиться вправо. Затем пальцы на обеих лапах распрямились в знаке буквы «P», лапы изобразили круг перед его лицом, а затем правая коснулась пальцами подбородка и ткнула ими в ладонь левой. Согнутый второй палец правой лапы коснулся его головы позади уха, затем обе лапы сошлись вместе, соединив большие и указательные пальцы обеих лап прежде чем лапы поднялись к уголкам его губ в знаке буквы «H».

– То есть не было нужды его заражать, поскольку у него и без того хорошее чувство юмора? – сказала Хонор.

Нимиц кивнул и поднял правую переднюю лапу, ладонью внутрь, чтобы прижать указательный палец ко лбу, затем повернул ее ладонью наружу, оттопырив большой палец в знаке буквы «A». Затем поднял два пальца и похлопал по бедру своей правой задней ноги правой передней лапой с оттопыренными в знаке буквы «L» указательным и большим пальцами.

– А, то есть для «двуногого»? – переспросила она, а Нимиц снова кивнул, с еще большим довольством. Хонор помотала головой. – Тут ты, Паршивец, заблуждаешься. Кроме того, я знаю твое чувство юмора и не думаю, что знак для «хорошо» обозначает именно то, что тебе кажется.

Кот только отвернулся, игриво взмахнув хвостом, а Лафолле хихикнул.

– Не принимай это за комплимент, – мрачно сказала ему Хонор. – По крайней мере, пока не обсудишь его представление о шутках с персоналом Дворца Харрингтон.

– О, но я это уже сделал, миледи! – заверил ее Лафолле. – Мне больше всего понравилась шутка с игрушечным древесным котом и культиватором.

– Игрушечным котом? – брови Хонор поползли вверх, а он снова хихикнул.

– Они использовали роботизированные культиваторы, чтобы вырыть канавы для новой ирригационной системы, – пояснил телохранитель. – А Нимиц и Фаррагут похитили из спальни Веры одну из мягких игрушек, изображающую древесного кота в натуральную величину.

– Они же не… – начала Хонор, темные глаза ее смеялись, и Лафолле кивнул.

– Именно, миледи. Они воспользовались своими острыми когтями, чтобы… отсоединить переднюю часть игрушки от задней. Затем закопали их по обе стороны канавы, оставив с одной стороны торчать наружу хвост, а с другой – единственную, жалкую переднюю лапу. Помощника садовника при виде этого чуть было удар не хватил.

– Паршивец, – сказала Хонор настолько сурово, насколько получилось борясь с приступом смеха, – я не буду защищать тебя от толпы, когда они наконец придут за тобой с вилами. Надеюсь, ты это понимаешь.

Нимиц фыркнул, задрав нос. Тимоти Меарс, прибывший на Мантикору тем же рейсовым шаттлом, что и его адмирал, громко расхохотался. Хонор вперила в него взгляд и покачала головой.

– Подобающий флаг-лейтенант не поощряет кота своего адмирала идти по кривой дорожке, лейтенант Меарс!

– Конечно же нет, мэм! – согласился Меарс, глаза его лучились. – Я потрясен тем, что вы считаете меня способным хотя бы замыслить подобное!

– Конечно же, – буркнула Хонор. Затем, пока Теннард пересекал зал по направлению к ним, она улыбнулась лейтенанту. – Как говорит Эндрю, транспорт подан, Тим. Вас куда-нибудь подбросить?

– Спасибо, не надо, мэм. Я возьму такси. Мне еще надо кое-что купить, прежде чем поразить родителей, заявившись домой.

– Хорошо, тогда приступайте, – сказала она. Меарс ей улыбнулся, откозырял и резво направился прочь, как раз тогда, когда Теннард добрался до них.

– Миледи, полковник, – телохранитель поклоном приветствовал Хонор.

– Иеремия, – ответила кивком Хонор. – Рада вас видеть.

– И я вас, миледи. Мы по вам скучали – все мы. Думаю, Вера – особенно.

– Как она? – спросила Хонор.

– Возбуждена от новости, что у неё будет племянник, – с улыбкой ответил Теннард.

– На самом деле?

– На самом деле, миледи. – заверил ее Теннард. – Не забывайте, она видела, с чем приходится мирится Бернарду Раулю, и она – умный ребенок. Вера уже заметила, что её охрана стала меньше, чем у большинства наследников ленов, а мне не кажется, чтобы ей хотелось иметь опеку большего числа охранников, чем это необходимо. В настоящее время для неё избежать лишней опеки куда важнее, чем стать когда-нибудь землевладельцем Харрингтон.

– Хорошо, – вздохнула Хонор и улыбнулась. – Полагаю, вы доставите меня в Дом для встречи с преподобным?

– Для встречи с преподобным – да, миледи. Но не в Доме у Залива. Вы с родителями приглашены на ужин в Белую Гавань, а он присоединится к вам там.

– Он – что? – моргнула Хонор, но Теннард только пожал плечами.

– Именно такие инструкции я получил, миледи. Если вы собираетесь спорить с леди вашей матерью, то пожалуйста. У меня же здравомыслия больше.

– Мама ужасно влияет на вас на всех, – сказала Хонор. – Не припомню, чтобы ты был таким чванливым до того, как попасть в её руки!

– Клянусь, миледи, это исключительно самооборона, – серьезно заявил Теннард и она рассмеялась.

– Этому я могу поверить. Ладно. Белая Гавань, так Белая Гавань. Давайте двигаться.

* * *

– Какого?!. – Тимоти Меарс отшатнулся, когда, открыв дверцу аэротакси, получил в лицо струю едкого аэрозоля.

– О, черт! – отозвался голос и когда Тимоти проморгался слезящимися глазами, то обнаружил себя уставившимся на таксиста, открывшую перегородку между кокпитом и пассажирским отсеком. Она была если не красивой, то привлекательной блондинкой и в руке у нее был баллон освежителя воздуха, все еще направленный практически прямо на Меарса. На лице у нее было почти комичное смущение.