Звездный лед - Аластер Рейнольдс

– Да, приблизительно. Мы обнаружили эквивалент Спиканской Структуры в двух тысячах световых лет за Спикой. И знали, что вы, вероятнее всего, окажетесь там через две тысячи лет, но наших возможностей не хватило проследить за вами дальше. Янус стал слишком темным и быстрым. Мы потеряли вас.

– Но теперь нашли снова.

– Мы никогда не забывали о вас. Аномалия Януса изменила нашу историю. Теорема существования гласит: всегда легче отыскать решение, если известно о его наличии. В пределах века от вашего отбытия произошла революция в фундаментальной физике. Янус научил нас искать пробелы в теориях, десятилетия казавшихся безупречными. В конце концов мы создали свой двигатель, смещающий системы отсчета, – не столь эффективный, как у Януса, и, наверное, применяющий другие принципы, но работающий успешно. Белла, мы распространялись восемнадцать тысяч лет со скоростью, близкой к скорости света. Меняющий системы двигатель сделал нас преуспевающими хозяевами огромной империи. Конгресс Кольца Линдблада – лишь один из самых крупных политических союзов в бескрайних владениях человека. В Конгрессе я представляю небольшой – около ста тридцати членов – кластер сходных обитаемых систем, связанных давно установленными торговыми отношениями и общей демократической системой. Можете называть его государством, либо конституционной общностью. Существуют сотни подобных объединений. В некоторых жизнь устроена крайне странным и враждебным для нас образом. Но вернемся к вам. Как я уже говорила, вас никогда не забывали. Ваше самопожертвование вдохновило нас. Даже когда вы поняли, что не можете покинуть Янус, вы продолжали слать данные домой. Как и обещали.

– Я обещала?!

– Белла, ваше интервью, – произнесла Хромис на удивление почтительно. – Вы должны его помнить.

– Не уверена, что помню.

Хромис заговорила голосом Беллы:

– Я – Белла Линд. Вы смотрите Си-эн-эн.

– Си-эн-эн? Вы только что сказали, «Си-эн-эн»?

– Белла, многие годы после вашего отлета на Янусе интервью воспроизводили снова и снова. Оно стало символом отчаянной храбрости, благороднейшего самопожертвования. Ему учили детей, как молитве или государственной присяге.

– С трудом в это верится.

– Данные с Януса изменили историю. Они ускорили развитие сотни научных дисциплин, выявили связи между ними, о каких не подозревал никто. Наши знания о соотношении массы и энергии, о массе и инерции стали логически полными. Знание дало нам звезды – и за это мы бесконечно благодарны. Но при том всегда принималось как само собой разумеющееся, что ваше назначение – финал маршрута – должно оставаться неизвестным. Ускорители бросили вас в будущее, далеко за пределы наших возможностей. – Хромис сдержанно улыбнулась. – Затем у нас появилась скромная идея. Приближался юбилей: десять тысяч лет со дня заселения первого мира Кольца Линдблада. Было выдвинуто много идей о том, как отпраздновать событие. Мой народ послал меня изложить идею на Новую Дальнюю Флоренцию, и после некоторой дискуссии идею приняли. Мы решили отметить юбилей посланием Благодетельнице.

– А Благодетельница, надо думать, я?

– Теперь, возможно, вы начинаете понимать всю вашу значимость для нас. Послание должно было нести благодарность и стать полезным Благодетельнице и ее людям, где бы они ни оказались. Как видите, это послание – я. Как инициатора проекта, меня удостоили чести записать мою «личность» в памятный куб, на который вы, судя по всему, наткнулись.

– Как же куб достиг нас? Как далеко он пролетел, чтобы попасть сюда?

– Не могу сказать. Мы сделали очень много таких кубов. Мало что может повредить им – разве что падение в звезду. Мы разрабатывали их очень долго и напряженно. – Затем Хромис предвосхитила следующий вопрос Беллы. – Мы разослали их во все стороны. Рассеивали по Галактике с автоматических зондов. Оставляли на орбитах миллионов мертвых планет. Отправили в межгалактическое пространство по траекториям, обязанным в конце концов привести кубы во все главные галактики, галактики-сателлиты либо звездные кластеры. Мы продолжали делать их четыре тысячи лет. Конечно, мы никогда особо и не ожидали успеха, лишь совершали символический акт благодарности.

– Но у вас получилось, – заметила Белла. – Один ваш куб нашел меня.

– Да, но неизвестно когда и где. Знаю лишь то, что этот куб – копия артефакта, куда поместили мою личность, – один из последних среди запущенных. К тому времени мемориальный проект продолжался четыре тысячи лет, и за все это время не было ни единого намека на свершившийся контакт. – Хромис нервно пошевелила пальцами. – Можно предполагать, что вы оказались очень далеко, иначе мы бы получили известия от вас до запуска последних кубов.

– Но вы не можете сказать мне, насколько мы улетели?

– Кубу известна лишь его собственная история. До вашего прикосновения он не записывал объективное время. Его могли подбирать и терять сотни раз, будто счастливую монету. Во всяком случае, его путешествие было очень долгим.

– Расскажите мне о нем, – попросила Белла.

– В свое время. Все в свое время.