След крови - Стивен Эриксон

– О горе! – воскликнула Пустелла, хлопая в ладоши и одаряя всех жуткой улыбкой.

– Возможно, тот трус сбежал… от нас, – вдруг сказал Арпо, глядя вдоль дороги.

– У нас есть лошади, – заметил Тульгорд Виз. – Беглецам далеко не уйти.

– В любом случае нужно продолжать путь. – Арпо ткнул закованным в кольчугу пальцем в сторону Крошки. – Глаз с тебя не спущу, чародей.

Дернув поводья, он тронулся с места.

Крошка ухмыльнулся и посмотрел на Стека Маринда:

– У рыцаря Здравия память канарейки. Успокойся, Маринд. Когда мы наконец загоним негемотов в угол, я тебе точно понадоблюсь. А пока…

– А пока, – Стек дернул головой в сторону Пустеллы, – больше ничего подобного.

– Я просто показал, на что способен, – ответил Крошка. – И вовсе не собираюсь повторять. Мошка?

– Одного раза вполне хватит.

– Блоха?

– Одного – вполне.

Путь наш возобновился, ибо время неподвластно узде и его размеренного течения не изменить ни желанием, ни усилием воли. Стучали копыта мулов, громыхал экипаж, фыркали лошади, а мы, мнящие себя исключительными созданиями в этом мире, униженно отмеряли шаги. Пусть мы и считаем себя высшими существами, ибо обладаем пустым даром разума, но какое это в конечном счете имеет значение?

В шестидесяти шагах впереди возвышался холм, знаменовавший собой колодец – груду камней, над которой развевались торчащие из щелей выцветшие тряпки, будто знамена сокрушенного войска. Но Красавчика Гума и его Свиты из двух девиц простыл и след.

Ворча себе под нос, Тульгорд Виз пустил лошадь легким галопом, спеша к источнику. Следом за ним, подобно плащу комедианта, вздымалась пыль. Прищелкнув языком, Стек Маринд отъехал в сторону и привстал на стременах, оглядывая горизонт.

Калап Роуд и Борз Нервен придвинулись ближе ко мне.

– Плохо дело, Блик, – пробормотал Калап. – Может, сегодня удастся съесть Пустеллу, если она к тому времени не протухнет.

– Нужно съесть ее прямо сейчас, – вмешался Борз. – Тогда мы все останемся живы еще на одну ночь, верно? Надо бы предложить… лучше, если это сделаешь ты, Блик. Давай…

– Воистину, – ответил я, – у меня и в мыслях нет предлагать нечто столь чудовищное. Вы готовы постоянно выслушивать ее жалобы? Пока остается хоть маленькая толика ее плоти, остается и проклятие живого мертвеца – неужели вы хотите обречь несчастную на вечные муки? К тому же, хотя я мало что знаю об искусстве некромантии, мне кажется, что подобного рода плоть сама по себе является ядом для живых. Хотите рискнуть сами стать живыми мертвецами?

Борз, побледнев, облизал губы.

– Боги милостивые!

– Что, если Красавчик сбежал? – спросил Калап. – Не может того быть. Наверняка прячется где-то неподалеку. Он и его бабы. И почему все достается таким, как он? Только представьте – среди его поклонниц неупокоенная! Да я бы убил за такое!

– Калап Роуд, – сказал я, – меня беспокоит твоя история про имассов. То, куда она ведет…

– Но у меня ничего больше нет в запасе, Блик! Это единственная, которую я помню слово в слово…

– Погоди-ка! Так она не твоя? – возмутился Борз. – Это обман!

– Вовсе нет. Никто не говорил, что сочинения должны быть свои собственные. Это ведь не Фестиваль. Людям просто хочется развлечься, так что если приходится красть чужое – пожалуйста. Боги, послушайте же меня. Я дам совет вам, своим соперникам! Блик, слушай! Именно твоя история всех нас погубит. Ты слишком близок к тому, что происходит на самом деле…

– Разве? Не думаю. К тому же моя задача несколько иная, нежели у вас двоих.

– Это всего лишь ловкий трюк! Пурси знает, что мы можем выдержать от одного до трех дней без еды. Ей лишь нужно, чтобы ты пережил меня и Нервена, а потом вы наконец сумеете вместе сбежать к паромной пристани. Вы с ней в сговоре, даже и не пытайся отрицать!

– Это не важно, Роуд, потому что Блик все равно проиграет, – усмехнулся Борз Нервен. – И весьма скоро, раньше любого из нас.

Я удивленно поднял брови:

– В самом деле?

– В самом деле! – передразнил он, качая головой. – Вся беда в том, что я видел тебя прошлой ночью. И ее тоже.

Калап судорожно вздохнул:

– Блик порезвился с Пурси Лоскуток? Я так и знал!

– Не с ней, – сказал Борз, сверкнув глазами в мою сторону. – С Усладой Певуньей. Я все видел, и, если я расскажу Крошке – а возможно, придется, чтобы купить себе жизнь, – ты труп, Блик.