Харон: Дракон в воротах. Медуза: прыжок тигра - Джек Чалкер

— Там какие-то люди. Она кивнула.

— Здесь постоянно дежурят Девушки Радости. Они готовы в любой момент выполнить каждое желание министра и удовлетворить любую его прихоть, а заодно поддерживают порядок.

— В Конфедерации людей хотя бы не превращают в роботов-рабов, — едко заметил я. Только это отличие между двумя системами бросалось в глаза.

— Не превращают, — согласилась Фэллон. — Однако ее верный страж, не задумываясь, прикончил четырех невинных людей, лишь бы попасть сюда. А скольких еще до этого? У так называемых уголовных элементов, поиском которых вы занимались, Конфедерация, не задумываясь, уничтожала личность и превращала во взрослых младенцев, начисто лишенных силы воли, либо переделывала их психику по собственным стандартам. А иногда просто убивала. И только самые лучшие удостоились чести быть отправленными на Ромб Вардена — да и то благодаря исключительным творческим способностям или связям в мире большой политики; последнее нетрудно понять, ибо те, кто сегодня вершит судьбами преступников, вскоре могут поменяться с ними местами. Вся разница между членами Конгресса и Совета Конфедерации и, с позволения сказать, преступниками вроде Таланта Упсира или Эолы Мэтьюз, — которые в свое время тоже являлись членами правительства Конфедерации, — только в том, что Упсир и Мэтьюз имели несчастье нажить себе влиятельных врагов. Но такова судьба многих политиков.

— А эти рабыни из "мокрых снов" тринадцатилетнего пацана?

— Они служат на своем посту. По нашим законам именно ОНИ — преступники, и вина их бесспорна. Самых опасных мы отправляем на наш собственный Ромб Вардена — на спутники Момрата. А тех, в ком у нас нет уверенности, мы либо убиваем, либо модифицируем. А модифицируя, делаем вновь полезными обществу. Пошли.

Мы вернулись в основные помещения станции и остановились у двери с табличкой "ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ. ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН". Я прекрасно понимал, что это конечный пункт моего путешествия. Охранник, ни разу не проронивший ни слова, шел за мной по пятам.

— Изначально личностные установки задумывались как нечто полезное, — продолжала Фэллон; она получала от экскурсии нескрываемое удовольствие. — Откровенно говоря, у нас гораздо больше проблем с психикой наших граждан, чем у специалистов цивилизованных планет. Мы установили любопытнейший факт: после стирания психики житель Медузы обязательно становится женщиной — кем бы он ни был до этого. — Дверь автоматически отворилась, и я увидел демонстрационный зал. За огромной прозрачной стеной стояла психомашина. — Узнаете, кто в кресле?

Я с трудом поднял глаза. Пациента "на кушетке", как любят говорить психиатры, опутывали всевозможные провода и датчики, однако я все же разглядел знакомый профиль.

— Чинг, — тяжело вздохнул я. Фэллон утвердительно кивнула:

— Это состояние обычно называется смертью. Обратите внимание, кожа необычно мягкая и эластичная, волосистый покров полностью отсутствует, а также все изъяны и новообразования. Чистое, но совершенно лишенное конкретики женское тело.

Я кивнул, вновь ощутив бесконечную усталость. Обычная психологическая обработка. Они получают огромное удовольствие, а отказаться я не могу — старо, как мир.

— Очень жаль, что все жители Медузы достигают этой первозданной женской пластичности. Неплохо было бы иметь и Юношей Радости. Однако не думайте, что все Девушки Радости только наложницы. Например, мои личные Девушки — их двое — отличаются великолепно развитой мускулатурой, но очень милы. Правда, с первого взгляда женщинами их не назовешь, но это и есть то самое искусство, о котором я вам говорила. Наши лучшие психиатры превратились в настоящих художников, с помощью психомашины и микроорганизмов Вардена, творящих тело при отсутствии сопротивления мозга изменяемого. Можно сделать Девушку Радости в соответствии с любыми потребностями. Симпатичная, способная выучиться тому, что ей прикажут, и при этом безгранично преданная своему владельцу.

— А… для кого предназначается эта? — переспросил я, чувствуя, как внутри все переворачивается от невыносимого зрелища.

— Для Хэйвела Канцера; он мой двойник, работает внизу на планете. Хэйв — администратор в аппарате правительства. Мы равны по рангу и положению и подчиняемся только Первому министру. Конечно, у него она не задержится — подарит кому-нибудь или всучит в качестве награды. А некоторых мы даже экспортируем на другие планеты Ромба. О! Похоже, психиатр уже готов. Теперь смотрите внимательно.

— Не хочу, — огрызнулся я.

— Твои желания никого не волнуют, — неожиданно грубо и холодно бросила Фэллон. — Я могу поставить тебя по стойке "смирно" и сделать с тобой такое, что Девушкам Радости и не снилось, так что заткнись. Или Конфедерация подбирает убийц из плакс?

Что ж, она опять оказалась права. В логике ей не откажешь — чем беспристрастнее я вглядывался в самого себя, тем противнее мне становилось.

Процесс завораживал своей жестокостью. Тот же механизм, при помощи которого я превращался в птицу или в других людей, теперь преобразовывал тело Чинг — единственное, что от нее осталось. Строго говоря, она была мертва, хотя мой рассудок отвергал эту мысль. А я? Сколько человек погубил я? Крег говорил, что только после двух-трех десятков неудач мое сознание удалось переписать в тело Тарина Була.

Чинг всегда была миниатюрной и очень изящно сложенной, как и большинство женщин Медузы, но теперь она стремительно менялась. Рост остался прежним, но масса тела перераспределялась: увеличились бедра и бюст; формы постепенно приобрели совершенно иные очертания. Лицо практически не изменилось, хотя нижняя его часть округлилась, а большие глаза слегка уменьшились. Я вряд ли узнал бы такую Чинг, столкнись с ней случайно.

Затем на голове стали пробиваться густые волосы; они росли с неестественной скоростью, как в немом комедийном фильме, и были светло-рыжего цвета, чему я несколько удивился.

— Цвет волос тоже может быть изменен?

— Не только волос, но и глаз. Можно изменять что угодно и как угодно. Так ей лучше.

Несколько минут спустя все было кончено. Я видел неясный силуэт психиатра, возившегося со сменными модулями памяти. Наступал последний этап — формирование сознания. Потом ее освободили от паутины проводов и оставили в состоянии, напоминающем обычный сон. Зажегся яркий свет, и Чинг слегка пошевелилась.

— Теперь ты можешь судить, — сказала Фэллон, — кем она была и кем стала. А пока взгляни на ее пробуждение. — Она щелкнула переключателем интеркома:

— Девушка?

— Да, госпожа? — радостно откликнулась Чинг.

— Какая у тебя кличка?

— Веселяшка, госпожа. Позвольте служить вам.

— Выйди через заднюю дверь. Там ты найдешь гардероб, возьмешь подходящую одежду и украшения и приведешь себя в порядок. Затем откроешь последнюю дверь и будешь ждать меня.

— Слушаюсь, госпожа. — С блаженной улыбкой Чинг пружинисто поднялась и вышла из камеры. Фэллон повернулась ко мне: