Разбитые звезды - Меган Спунер

– Кажется, меня сейчас стошнит, – сдавленно шепчет она и снова сжимает губы. Я тянусь к болтающимся ремням и осторожно ставлю ноги на ширину плеч. Капсула от моих движений не шатается, значит, стоит крепко.

– Так, – продолжаю я тем же мягким тоном, что в первый раз помог мне ее убедить. Опускаюсь на колени и помогаю ей выпутаться из ремней. – Так, успокойтесь, дышите ровно, носом.

Она стонет и цепляется за ремни, потом падает на пол. Нет, через решетку в полу рвота не стечет, следы останутся.

Поднимаю крышку сиденья. Как я и думал, под ней ниша. Вытаскиваю оттуда ящик с инструментами и отбрасываю в сторону. Мисс Лару правильно растолковывает мои действия и наклоняется к нише, хватаясь за края сиденья. Ее нещадно рвет.

Я отхожу от нее и решаю посмотреть, что лежит в других нишах. Бак с питьевой водой, упаковки с сухим пайком, аптечка, ящик с инструментами – все, что я нахожу. Еще в одной из ниш лежит довольно грязная тряпка. Мисс Лару как раз поднимает голову, и я протягиваю ей эту тряпку. Она недоуменно смотрит на нее, не говоря ни слова, но все же с опаской берет и вытирает рот более или менее чистым уголком.

Мы потерпели крушение неизвестно где, у нее под глазом расцветает синяк, содержимое желудка покоится под сиденьем, а она все равно ведет себя так, будто выше всего этого.

Девушка откашливается.

– Как думаете, скоро нас найдут спасательные корабли?

Я вдруг понимаю: она до сих пор уверена, что с «Икаром» все в порядке, что прямо сейчас его чинят. Что в любую минуту нас подберут спасатели. Что этот кошмар наяву прекратится. Раздражение во мне утихает, и я подумываю рассказать ей о том, что видел: об «Икаре», падающем сквозь атмосферу планеты, о том, как он сражался с силой притяжения и проигрывал эту битву.

Нет, если я расскажу, она потеряет самообладание. Любой человек из первого класса так бы себя повел. Лучше держать язык за зубами.

– Как только, так сразу, – отвечаю я и ищу, во что бы налить ей воды.

Метод этот всегда срабатывает с новобранцами: говорить решительным деловым тоном, подбадривающим, но не слишком дружелюбным, чтобы они сосредоточились на задании.

– Давайте попробуем узнать, где мы.

Пока я говорю, на иллюминаторах поднимаются щиты. Я выглядываю и сразу же чувствую, будто гора упала с плеч. Снаружи деревья.

– Нам повезло. Кажется, это видоизмененная планета. Надо проверить, можно ли здесь дышать. В капсуле есть сенсоры…

– Есть, – соглашается девушка, – но они сгорели из-за сильного напряжения. Да они нам и не нужны. Там безопасно.

– Мне бы вашу уверенность, мисс Лару. Я предпочитаю доверять технике. Не то чтобы я не верил вашим познаниям в электронике, но все же… – Я не успеваю вовремя прикусить язык, и у меня вырывается колкость.

Мисс Лару щурится. Умей она испепелять взглядом, я бы умер на месте, прямо здесь.

– Мы уже дышим, – отчеканивает она и показывает под ноги.

Я сажусь на корточки, смотрю и… на мгновение перестаю дышать, мне сдавливает легкие. Пол капсулы будто взрезан огромным ножом для консервных банок, и разрез этот тянется по одному боку. Ну и раз до сих пор мы не начали задыхаться, значит, можно свободно дышать.

– О, надо же. Должно быть, зацепило при падении. – Я слышу, что мой голос звучит спокойно. – Так… видоизменение планеты на поздней стадии. А значит…

– Колонии, – шепчет она, закрывая глаза.

Я не осуждаю ее. С языка едва не срывается, что скоро она избавится от моего общества и найдет компанию себе под стать. Но на самом деле я чувствую облегчение при мысли о колониях. Наверняка компании, которые владеют этой планетой, разбросали колонии по ее поверхности. А значит, где-то здесь, может, даже совсем неподалеку, колонисты недоумевают, что случилось. Возможно, они скоро объявятся и будут нам совсем не рады: мы вполне можем быть захватчиками или налетчиками. Однако не думаю, что нам будет трудно убедить их в том, что мы потерпели крушение. А форму я бы с удовольствием снял – к военным поселенцы отдаленных колоний теплых чувств не питают.

– Ждите меня здесь, – говорю я, поднимаясь на ноги и опуская фляжку в бак с водой. – Я осмотрюсь и проверю, цела ли антенна.

У мисс Лару растрепаны волосы, под глазом темнеет синяк, на коже расцвели кровоподтеки, но она приподнимает брови и высокомерно улыбается. Улыбка эта будит во мне все воспоминания о том, как люди ее класса унижали меня, и я чувствую, что вновь закипаю от злости.

– Нам просто нужно ждать, майор, – медленно говорит она, будто объясняет что-то ребенку. – Даже если антенна сломана, колонисты, заметившие крушение, придут к нам на помощь. Папины спасательные команды скорее всего уже спешат сюда.

Хотел бы я верить, что кто-нибудь прилетит ко мне на помощь. Мне никогда раньше не приходилось на такое рассчитывать, впрочем, я же не единственная дочка Родерика Лару.

Девушка остается сидеть в капсуле, сцепив руки в замок и положив их на тщательно расправленную пышную юбку, ну а я иду к выходу. С силой налегаю на дверцу – и она открывается, скрипя и лязгая, – и звук этот чем-то напоминает мне стоны и жалобы недовольной мисс Лару.

Снаружи тихо. Прохладный воздух очень насыщенный, а не разреженный и скудный, как на недавно колонизированных планетах. Вообще даже у меня дома воздух не такой чистый… Нет, нельзя думать о доме и о родителях – это только отвлекает.

Я застрял здесь с самой богатой девушкой во всей Галактике. Нужно отыскать открытое место, чтобы ее папаше было легче нас найти.

Не слышно пения птиц, шорохов или шелеста – ничего, что могло бы свидетельствовать о живой природе. Впрочем, деревья здесь растут: борозда от нашей капсулы, пропахавшей землю, тянется едва ли не на километр, а по краям ее лежат поваленные и вдавленные в грязь деревья.

Они высокие и прямые, внизу ветвей нет, а темно-зеленая листва пахнет свежо и терпко. Я видел раньше такие деревья. Бригады по видоизменению планет всегда сажают их в первую очередь: они быстро растут, а их длинные стволы незаменимы для строительства. После высаживают деревья декоративные и плодовые. Возможно, это подсказка: если здесь растут только эти деревья, значит, мы, скорее всего, оказались на планете, которую видоизменили совсем недавно.

Но деревья очень высокие; экосистеме вполне хватило бы времени развиться в полной мере. Я никогда не видел таких высоких деревьев: они раза в два выше обычных, а их длинные тонкие верхушки гнутся под тяжестью ветвей. Каким образом они так вымахали? К этому времени видоизменители должны были внедрить и другие виды, которые вытеснили бы эти из экосистемы.

Всякая надежда на работающую антенну пропадает при первом же взгляде на стенку капсулы: она вырвана подчистую. Даже если передатчик не перегорел от перепада напряжения или во время полета через атмосферу, то точно разлетелся на кусочки, когда капсула крушила все на своем пути.