Круг Девятирога - Владимир Городов

– Ясненько! Война как таковая трансформировалась в гладиаторские бои с тотализатором. По-видимому, тот лад-лэд, чья дружина победит, получает власть в княжестве – я правильно понимаю?

– Истинно.

– А народ к этому как относится?

– Народу всё едино, кому дань платить.

– Кстати, ты мне ничего не рассказывал об этих… Мечпредержащих.

– К слову не молвилось. Тебе ещё о многом не поведано.

– Вот и молвилось. Рассказывай.

– Рассказ не короток. Не лучше ль в сей час оттрапезничать? Да и благодарность доброму человеку принесть?

– И то правда, – согласился я, и мы направились в трактир.

* * *

Трактир был двухэтажным, одним из самых высоких зданий Суродилы. Выше него были только здание храма и замок лад-лэда – цилиндрическое сооружение на холме в центре города. Нижний этаж трактира, довольно высокий и просторный, делился перегородками на четыре части. Три из них служили трапезными: отдельно для мужчин, отдельно для женщин, отдельно для бепо. Женскую и беповскую части трактира обслуживали исключительно бепо, юрко шныряя между длинными столами. За мужчинами же ухаживали несколько девушек, одетых так, что если бы они ходили между столами абсолютно обнажёнными, это было бы гораздо менее вызывающе. Добавить бы к этой картинке толстую «маман», нахлобучить на мужиков широкополые шляпы, нацепить им на пояса «кольты» и «смит-вессоны» – чистый Дикий Запад голливудского разлива. Ещё несколько точно так же одето-раздетых красоток жеманились, томно улыбались и совершали недвусмысленные телодвижения, стоя в широких дверях четвёртой комнаты, ярко освещённой множеством свечей, хотя на дворе лишь только-только начинало смеркаться. Назвать эту часть помещения «номерами» не поворачивался язык: она просматривалась насквозь. В ней находился только широченнейший топчан, застеленный соответствующих размеров лоскутным одеялом со множеством подушек, разбросанным поверх него.

Трактир одновременно служил и постоялым двором. Комнаты для приезжих располагались на втором этаже. Трактирщик, плотный усатый мужичок средних лет, стоял за стойкой и пересчитывал деньги.

– Добра в дом, – поприветствовал его Асий.

– Да покровительствуют тебе Оба, – ответил хозяин. – Как богато откушать изволите?

– Подай-ка нам яств и пива на полушку. Да большой жбан пива вон тому господину. – Асий указал на сидевшего за столом в глубине зала нашего избавителя.

– Красному Лучнику?

– Имени его не ведаем.

– Это у него в обычае: спасти кого и не представиться. И вас, поди, спас? От кого: от крысобак иль от привольных?

– От стюганов.

– Ох-хо-хо… Ныне и стюганы – что те разбойники, – он перешёл на шёпот. – Распустил их нынешний лад-лэд. Одна надежда: ежели волей Того или Другого в завтрашней войне он проиграет, то лад-лэд Валдав им спуску не даст!

– А ежели волей Того или Другого в завтрашней войне лад-лэд Лейтес выиграет, то ему будет очень интересно знать, что о нём говорят некоторые трактирщики! – раздался рядом громкий торжествующий голос. Мы и не заметили, как рядом с нами оказался худющий мужичонка с лицом, словно вырезанным из растрескавшегося полена.

В трактире наступила тишина. Все присутствующие обернулись в сторону стойки. Прислуживающие девушки и бепо испуганно замерли там, где их застала эта фраза. Хозяин стал белее мела, опустил глаза долу и лихорадочно, совершенно бесцельно принялся перекладывать трясущимися руками монеты из одной кучки в другую.

– Я, это… господин Тринез, я совсем… То есть я сказал, но… имел в виду, что…

– Вы, двое, – Тринез упёр в нас тонкий кривой палец, – должны подтвердить перед Строгим Судьёй всё то, что сейчас слышали!

– Мы только лишь сделали заказ, – твёрдо сказал я, глядя в серые мутноватые глазки тощего. – Трактирщик ТОЛЬКО ЛИШЬ пожелал нам приятно оттрапезничать. Остальное тебе померещилось, дядя!

– А ты нагл, уродец! Где-то я тебя раньше видел? А ты, старик, тоже скажешь, что мне померещилось?

– Стар я, слышу плохо, – уклончиво ответил Асий.

– Да вы… Как смеете!.. Вы должны! Обязаны, как верноподданные!.. – он заорал так, что все обернулись.

– Лично я никому не подданный, и никому ничего не должен, – сказал я.

– Ах, вот как! – Его лицо засветилось такой злобной радостью, что я понял, что сморозил что-то не то. – Так ты из привольных? То-то я гляжу, знакомая образина. А ну, пошли!

Тринез схватил меня за воротник и уже намеревался куда-то потащить, когда со стороны одного из столов раздался громкий и уверенный голос:

– Тринез! Ты, никак, запамятовал наш последний разговор? Я предупреждал тебя, чтобы ты не смел портить мне аппетит своей тухлой рожей? – Красный Лучник сидел на скамье вполоборота, держа правую руку на излёте. Тощий скосил глаза в его сторону, уголки губ у него зло дёрнулись, но он не произнёс ни звука в ответ.

– Предупреждал! – ответил за него Красный Лучник. – Говорил, что тебе не поздоровится? Говорил! Поэтому СЛАВА ВЕЛИКОМУ ЛАД-ЛЭДУ ЛЕЙТЕСУ! – громко заорал он и швырнул в доносчика большим медным блюдом. Тринез быстро пригнулся, но совсем увернуться ему не удалось. Пролетая на бреющем полёте, блюдо с громким «бом-м-м!» шаркнуло его по покрытой редким пушком макушке и, после того, как со вторым «бом-м-м!» влепилось в противоположную стену, надтреснуто задребезжало по половицам.

– Мы ещё встретимся, – истерично взвизгнул Тринез непонятно в чей, мой или Красного Лучника, адрес, и, схватившись рукой за вырастающую на глазах шишку, опрометью выскочил из трактира. Красный Лучник широко махнул рукой, предлагая нам сесть рядом. Мы присели за его стол, и тотчас служанки расставили перед нами заказ.

– Прими, спаситель, в знак признательности, – сказал Асий, пододвигая большой жбан пива ближе к Красному Лучнику.

– Что ж, не откажусь, – не стал ломаться тот.

– Красный Лучник из Суродилы, – представился он после того, как залил себе в рот половину содержимого жбана, и выставил перед собой раскрытую ладонь. Мы тоже представились и по очереди хлопнули его по ладони, как это полагается при знакомстве. – Тебя, случаем, моей стрелой не зацепило? Как-то ты дёрнулся не по-хорошему, когда я выстрелил.

Я отрицательно помотал головой и вытащил из сумки стрелу – ту самую, с красной змеёй, которую, несмотря на суматоху, успел припрятать – и протянул её владельцу. Тот молча принял стрелу и долго вертел в руке, многозначительно глядя на меня: как говорится, ежу понятно, что ни разыскать её в куче мусора, ни даже просто поднять с земли в тот момент я бы не успел.

– Да-а, парень… – задумчиво сказал он. – Если бы тебя при рождении не обделили… А так – даже за себя постоять не можешь. И поэтому вот что скажу: влип ты, как муха в дёготь. Тринез – доносчик на должности. Его подлым речам Строгий Судья верит более, чем всем нам вместе взятым, – он усмехнулся, – и порою не без основания.