Отряд обреченных - Джеймс Алан Гарднер

Пока адмирала не было, вернулся Ярун. Глаза у него покраснели, плечи поникли.

— Выше голову, — сказала я.

— С какой стати?

— Это приказ.

— А-а…

Он тяжело привалился к стене рядом со мной. Мы оба слишком устали; хорошо, что было на что опереться.

— И что теперь?

— Я разговаривала с адмиралом. Он предлагает провести небольшое совещание на камбузе, а потом поспать.

Ярун выпрямился.

— Не ожидал таких… разумных… речей от него.

— Чи прекрасно соображает, — ответила я. — Чуть-чуть неуравновешенный, чертовски эксцентричный, но, думаю, он здоровее, чем считает Высший совет. Здоровее в умственном отношении. Физически… Хакви и Проуп все еще разговаривают с Вересианом. Подозреваю, наш добряк доктор нашел какое-то медицинское и, следовательно, законное обоснование, делающее невозможным участие адмирала в высадке, а капитан пытается убедить Вересиана держать свое мнение при себе.

— И кто победит?

— Не мы.

— М-м-м…

Затянувшееся молчание способствовало тому, что сознание у меня начало затуманиваться, и когда Ярун заговорил, я вздрогнула, пробуждаясь от полусна.

— Если мы рассмотрим проблему хладнокровно, то здоровье Чи существенного значения не имеет. У него хватит сил продержаться еще двадцать четыре часа, а этого времени достаточно, чтобы приземлиться и вернуться обратно… если мы сумеем вернуться. Однако чем более ясная у него голова, тем лучше для нас.

— Он не будет обузой, ты это имеешь в виду?

— Гораздо важнее то, что он адмирал, ведь адмиралы Высшего совета — единственные люди, которым хоть что-то известно о Мелаквине. Чи — потенциальный источник информации.

— В составе тех команд, которые приземлялись раньше, тоже были адмиралы, — напомнила я. — Не очень-то это помогло.

— Однако если наша теория верна, большинство этих адмиралов и впрямь были не в своем уме, — ответил Ярун. — Наше преимущество с том, что у нашего еще сохранились мозги, из которых можно что-нибудь выудить.

Дверь лазарета распахнулась, появился Чи. Он надел верхнюю половину формы, но брюки перекинул через плечо, а вместо них натянул мешковатые розовато-лиловые штаны, которые обычно носят хирурги. Кроме того, на голове красовалась хирургическая шапочка того же цвета, а на руках тонкие резиновые перчатки.

— Только гляньте! Ничего себе видок, да? — просиял он.

— Если мы хотим что-нибудь выудить из его мозгов, нужно поторопиться, — сказала я Яруну. — Они разлагаются прямо на глазах.