Парень, который будет жить вечно - Фредерик Пол

Послание было наспех составлено бог знает кем — несомненно, какими-то умниками из Корпорации, а Робинетт Броудхед при этом заглядывал им через плечо. Никакого текста в послании не было. Не имело смысла, поскольку хичи все равно не знали ни одного земного языка. Часть послания составляла музыка: вначале очень мрачная «Патетическая» симфония Чайковского, затем, чтобы показать разнообразие музыкальных вкусов человечества, игривая «Классическая симфония» Прокофьева.

Но в основном послание состояло из изображений. Пустые туннели хичи на Венере. Почти такие же пустые коридоры на Вратах, когда там впервые появились люди. Группа старателей, опасливо забирающихся в пятиместник. Еще одна группа — выходит после путешествия из трехместника, неся молитвенные веера и другие вещи хичи. Изображение колеса Галактики, вид сверху, со стрелкой, указывающей положение Земли в рукаве Ориона. Медленно вращающийся земной шар. Города людей: Нью-Йорк, Токио, Лондон, Рим. Изображения людей за различными занятиями: люди пишут пейзажи, управляют трактором, смотрят в телескоп, в масках окружают постель роженицы, где на свет появляется ребенок. Потом то, чего ни Эстрелла, ни Стэн никогда не видели раньше. Серия снимков огромного плывущего в пространстве объекта, просторное веретенообразное помещение, стены из голубого металла хичи, посередине — гигантский механизм на гусеницах. «Это пищевая фабрика и та другая штука», — догадалась Эстрелла. Потом коридоры, а в них — у обоих перехватило дыхание — странные волосатые существа, похожие на людей. Должно быть, первобытные человекообразные, открытые Броудхедом. И, наконец, снова изображение Галактики с крошечным рисунком пятиместника хичи, который медленно движется от рукава Ориона к ядру. Наверно, это их корабль.

Когда все закончилось — в четвертый или пятый раз, — Стэн задумчиво потер то место, где недавно у него росли усы: Эстрелла заставила его сбрить их. Они смотрели, обнявшись. Он зевнул, отчего она тоже зевнула: обоим хотелось спать. Эстрелла слегка пошевелилась, устраиваясь поудобнее, но не отстраняясь, и увидела, что Стэн смотрит на груды припасов.

— В чем дело, Стэн? — спросила Эстрелла.

Он задумчиво ответил:

— Похоже, полет будет долгим. Не знаю, бывал ли кто-нибудь так далеко.

Она попыталась его успокоить.

— Иногда полеты на небольшое расстояние занимают много времени, а иногда наоборот. С кораблями хичи никогда нельзя знать.

— Наверно, — ответил он, поворачивая голову и целуя ее так, как ей нравилось. Она довольно поерзала и протянула губы, а это гораздо лучше любых уверений.

Ибо Стэн был счастлив с Эстреллой. Он сонно думал об этом. До этой минуты он никогда в жизни не был так счастлив. Зачем тревожиться, сколько времени займет путь, если ему хочется, чтобы путь никогда не кончался? Если полет и впрямь затянется, Стэн не расстроится.

Однако вышло иначе.

Однажды, когда поцелуи уже перешли в ласки, но дело еще не дошло до взаимного раздевания, полет закончился, и закончился очень неожиданно.

Спираль ни о чем не предупреждала. Предупредил другой прибор, тот самый приземистый купол, назначение которого оставалось неясным. Он начал гудеть и светиться, потом рычать, потом тонко завыл. Постепенно звук стал настолько высоким, что перестал восприниматься. Свечение все усиливалось. И тут ожила спираль, она засветилась так ярко, что ее белое сияние резало глаз; завертелись ярко-красные и хромово-желтые полоски. Приборы дрожали. А может, дрожал весь корабль — Стэн не мог понять, потому что дрожал сам, и это ужасно испугало его. Сонливость мигом прошла. Они с Эстреллой вцепились друг в друга…

И внезапно все кончилось.

Эстрелла высвободилась и включила приборы наружного осмотра. Позади корабля все затянуто светло-голубой дымкой. А впереди — небо, полное невероятных звезд. Их очень много, они такие яркие! И совсем рядом — огромный металлический додекаэдр, двенадцать симметричных граней, в середине каждой — небольшое углубление. Корабль с головокружительной скоростью направился к одному из таких углублений и вошел в него. И прежде чем Стэн и Эстрелла смогли пошевелиться, люк открыли снаружи.

На них смотрело существо, похожее на волосатый оживший скелет.

— Мне кажется, это хичи, — прошептала Эстрелла.

И, разумеется, угадала. Так начался самый длинный, невероятно длинный день в жизни Стэна.

VII

Ничто за семнадцать лет жизни Стэна не научило его, как приветствовать чужака с другой планеты. Поэтому он ухватился за воспоминания о прочитанном в детстве. Приподняв руки над головой, он торжественно произнес:

— Мы пришли с миром.

В старой фантастике это срабатывало. В реальности нет. Хичи в явной панике отступил. Из его рта странной формы донесся низкий гулкий звук, потом хичи повернулся и убежал.

— Тьфу, — в отчаянии сказал Стэн, глядя ему вслед. Эстрелла схватила его за руку.

— Мы его испугали, — сказала она.

— Еще бы. Я сам испугался до чертиков!

— Да, но мы должны были показать, что настроены дружественно. Может, начать проигрывать послание?

Неплохая мысль. По крайней мере лучшей у Стэна не было, но, когда они собирались запустить послание, хичи вернулся. На этот раз он привел с собой всех своих друзей. С полдесятка существ, одетых в халаты, со странными предметами в форме стручка, висящими между ног, — самого большого размера держатель для пениса? Какая-то опора? Стэн не мог угадать. Существа возбужденно переговаривались, но времени не теряли. Одно из них отвело руку Эстреллы от проигрывателя, еще двое схватили Стэна. Существа оказались поразительно сильными. Они были вооружены — по-своему. Все с ножами — самыми разными, из ярко-голубого или золотого металла, в том числе в форме скальпелей, очень грозного вида. Особенно когда хичи поднес острие к правому глазу Стэна, словно собираясь его выковырнуть, и потащил к выходу.

— Не сопротивляйся! — крикнула Эстрелла, которую поволокли следом.

Стэн не сопротивлялся. Он позволил втащить себя в просторное помещение — стены из голубого металла с красными прожилками, вокруг разбросаны непонятные машины и странная мебель. Перешагивая через порог, Стэн споткнулся: неожиданное возвращение силы тяжести застало его врасплох; они снова оказались в поле тяготения, может быть, не таком сильном, как земное, но достаточном, чтобы едва не упасть на пленителя. Стэн едва успел увернуться от острия. Хичи с ножом предостерегающе крикнул, но Стэн не собирался буянить. Даже когда их с Эстреллой подтащили к стене и приковали с распростертыми руками к чему-то вроде настенной вешалки. Или статуи. Или чего угодно достаточно прочного, чтобы удержать их.

Суматоха все усиливалась. Появлялось много новых хичи, и все они возбужденно болтали. Одна группа исчезла в пятиместнике, другие острыми ножами принялись срезать с пленников одежду.

— Какого дьявола? — закричал Стэн, но хичи не пытались его понять. И не бросили своего занятия. Каждый срезанный кусок, вплоть до белья, тут же внимательно осматривался и обнюхивался, и его уносили для дальнейшего изучения.