Третье человечество - Бернард Вербер

На ее счастье, море было спокойным, стоял штиль, и волн почти не было. Но напрасно маленькая диверсантка крутила головой по сторонам — на горизонте не было видно ни суденышка, ни скалы.

Она поняла, что заблудилась в открытом море, вдали от суши, и лишилась возможности вернуться на «Ле Вижилан», служивший ей базой.

По удачному стечению обстоятельств летающая тарелка, даже с частично выведенной из строя электронной начинкой, сохраняла всю свою маневренность и автономность.

Летательный аппарат двигался вперед на приличной скорости всего в нескольких десятках сантиметров над поверхностью воды. Небо потемнело, Эмче включила переднюю фару, которая стала тут же привлекать внимание все более крупных и крупных рыб. Не желая подвергать себя риску оказаться в пасти морского чудовища, она решила взять курс на запад — туда, куда солнце укатилось за горизонт.

Выбившись из сил, микродевушка съела калорийную плитку, перевела летающую тарелку в автоматический режим полета, свернулась калачиком в кресле пилота и со вздохом посмотрела через прозрачный колпак на звезды.

Затем закрыла глаза и стала вспоминать прошедший день — приземление в пустыне рядом с бункером и бомбу, которую она установила в командном пункте практически на глазах у безмятежных Великих в мундирах.

Ужасного полосатого кота, преследовавшего ее по пятам, пока ее не спасли шторы.

Побег через вентиляционную шахту, когда время было на исходе. Ракету, оторвавшуюся от Земли, взрыв на командном пункте и ту же ракету, но уже рухнувшую на Землю, как ржавая железяка.

У меня все получилось.

Она вспомнила отлет и нападение дельфина, выпрыгнувшего из глубин океана. Ее охватила ностальгия по Микроленду.

Я должна вернуться. Должна найти своих и возвратиться к богам. Больше всех я конечно же люблю Мартена, самого большого. Из всех Великих он самый великий…

Глаза ее вновь закрылись. Она подумала о «доме» и об Амадеях — микролендских юношах. Их было мало, но какими же желанными они были для девушек…

Во время «пьяного» вечера она ощутила в крови жар, ей показалось, что теперь все позволено, захотелось устроить праздник и веселиться до упаду. Так что, подобно сестрам, она тоже приняла участие в этом великом освобождении первородных инстинктов. Но несмотря на пробудившиеся гормоны, Эмма-109 из гордости не захотела войти в число тех, кто в порыве возбуждения стал бросаться на юношей, привлекательных и манящих.

При соотношении один к десяти вполне очевидно, что выбор у молодых людей был богатый.

В течение тех нескольких часов, когда все были пьяны, она видела, как сестры занимались любовью с Амадеями, и завидовала им. Некоторых девушек тошнило, другие без всяких на то причин затевали друг с другом драки.

Вначале наш мир был упорядочен и спокоен. Потом в один прекрасный день в резервуаре оказался алкоголь — и вокруг воцарился хаос. Кто-то умер, боги разгневались, родился культ поклонения Великим. И все изменилось.

Она открыла глаза и взглянула на звезды.

Кто я?

Зачем я живу?

Где мой народ?

Почему мой город заключен в куб из прозрачного стекла?

Эмме-109 вспомнилось, как она обожала тот период, когда все вновь пришло в норму и каждый был готов совершить трудный шаг, который в его глазах имел определяющее значение.

Она подумала о том удовольствии, которое ей доставляло пилотирование маленьких летающих тарелок.

И вспомнила момент, когда все они поднялись на борт субмарины «Ле Вижилан».

Как нас тогда назвала богиня Наталья? Ах да: «Восемьсот диверсанток миссии „Властительницы колец“». Что случилось с остальными? У них тоже все получилось?

Эмма-109 открыла глаза.

Ну ладно, там будет видно. На данный момент я пока еще жива, и это единственное, что имеет значение.

Тогда она вновь сомкнула веки, немного откинулась в кресле пилота и заснула. И пока летающая тарелка летела над спокойными волнами, в голове у девушки смешались все образы минувшего дня.