Путь империи - К. Д. Уинтворт

— Понимаю.

Кинси покачал головой.

— Простите, господин президент, но мне показалось, что вы не вполне поняли. Я использовал эту аналогию, чтобы обозначить общее направление рассуждений. Но аналогия — это только аналогия. Есть одно отличие, очень существенное… фактически, два отличия. Прежде всего: как я уже говорил, в нашем случае Восстание сипаев возглавляет английский герцог. И вообще, джао не англичане и смотрят на событие чуть иначе.

— А второе отличие?

Кинси торжественно поднял подбородок.

— Второе отличие… в том, что ничего, похожего на Черную Бездну в Калькутте, у нас не было… Пока не было. Если вы помните историю, восставшие индусы перебили множество англичан, которые жили в Индии. Такое происходило во многих местах, но Черная Бездна в Калькутте оказалась самым примечательным эпизодом. Особенно после того, как британцы ухватились за этот инцидент и раздули его в целях пропаганды.

Стокуэл снова вдохнул.

— Я вас очень хорошо понимаю, профессор.

— Безусловно. По крайней мере, я на это надеюсь, господин президент. Эйлле кринну ава Плутрак провозгласил себя крудхом. Обычно этот термин переводят как «объявленный вне закона». Но здесь опять-таки все решают нюансы. У нас «вне закона» оказываются преступники, мошенники и прочие отрицательные персонажи. Для джао… С одной стороны, тоже — но лишь в тех случаях, когда крудхом объявляют. И совсем другое дело — когда отпрыск великого кочена — Изначального великого кочена — сам провозглашает себя крудхом. С точки зрения любого джао — это беспрецедентный поступок. Примерно то же самое, что сделал Мартин Лютер, прибив свои тезисы на дверь церкви. В истории джао насчитывается, насколько я помню, только четыре подобных случая. И… я нашел более точную аналогию. Тот, кто объявил себя крудхом, воспринимается как благородный мученик. А вовсе не разбойник вроде Джесса Джеймса или Билли Кида. Да, благородный мученик — именно так назвала бы это западная цивилизация. Японцы провели бы параллель с «истинным самураем» или «идеалом кодекса Бусидо»… В некоторых отношениях культура джао больше сродни японской, нежели нашей.

— Что случилось с этими джао?

— В трех случаях Наукра решила дело против крудха. Правда, в двух случаях требования крудха были выполнены. Но когда собралась Наукра, все трое предложили жизнь, и это предложение было принято. Как вы понимаете, они погибли.

Стокуэлл нахмурился.

— А в четвертом случае?

— О, это самый знаменитый случай. Кстати, там тоже фигурирует отпрыск Плутрака. Женская особь по имени Фоури. Это как раз тот случай, когда Наукра не только приняла ее требования, но и вынесла решение в ее пользу.

— И что с ней случилось? Она тоже погибла?

— Нет, — Кинси поглядел на него, точно на одного из своих студентов, который поторопился задать вопрос. — Но статус крудха с нее не сняли. Плутраки пытались добиться отмены решения, но Наукра отказала. Очевидно, по настоянию Нарво и Дэно.

— О господи… — Кэтлин почувствовала, что кровь отливает от лица. Вероятно, ак и было, потому что отец тревожно поглядел на нее.

— Кажется, я чего-то не понимаю.

— Папа… Для джао стать крудхом означает… Да, конечно. Знаешь, на что это похоже? Вспомни отверженных у амонитов. Только нет внешнего мира, куда можно уйти, потому что кругом живут только амониты. Никаких отношений, кроме тех, которые джао считают случайными. А главное — нет ни малейшей надежды вернуться к своему кочену и вступить в брачную группу. Одиночество и безбрачие до конца жизни.

— По меньшей мере, безбрачие, — Кинси наконец-то расцепил пальцы и сделал неопределенный жест. — Но Фоури кринну ава Плутрак не была одинока. После того, как Наукра отказалась снять с нее этот статус, все ее спутники также объявили себя крудхами. И провели остаток жизни в ее обществе. Если я не ошибаюсь, в поведении самой Фоури были какие-то моменты, которые можно назвать спорными… Но к тем, кто за ней последовал, это не относится. Джао почитают их память и называют Великими Служителями. Примерно как японцы чтят память сорока семи верных самураев.

— Но почему безбрачие? Я думала, среди ее служителей… Кинси покачал головой.

— Самое таинственное в жизни джао — во всяком случае, для нас, — это их половая жизнь. То, что они не подбирают пару, как люди — понятно. Но разница не только в культурных традициях. Она куда глубже. Я так и не понял, что тут первично, а что вторично — культура или физиология, — но джао в принципе не способны испытывать сексуальное возбуждение вне брачной группы, а состав брачной группы всецело определяется коченом. Брачную группу нельзя просто взять и создать. Нет кочена — или хотя бы тэйфа, — не будет и брачной группы. Только не спрашивайте меня, почему так получается, потому что я не знаю. Может быть, это связано с концентрацией феромонов… Факт состоит в том, что для джао все определяет социальный контекст. Во всяком случае, о внебрачных связях или супружеских изменах мне ничего не известно. Стокуэлл сурово посмотрел на дочь.

— А что случилось с теми, кто состоял на службе у тех троих? У тех, что погибли?

У Кинси дрогнули губы.

— Успокойтесь, господин президент. У джао нет обычая погребать свиту вместе с усопшим императором. Равно как и обычая сати, когда вдове положено броситься в погребальный костер мужа… — он пожал плечами. — Но если вас так интересует… Большинство этих джао после смерти своих патронов стали пользоваться огромным уважением среди соплеменников. Джао придают огромное значение верности, каковую те, разумеется, проявили. Ни в одном из четырех случаев никто из личных подчиненных не ушел со службы.

Президент Стокуэлл откинулся на спинку своего кресла с нескрываемым облегчением. Откровенно говоря, у Кэтлин тоже свалился с души камень.

— Ладно, давайте сменим тему, — объявила она чуть более резко, чем собиралась. — По-моему, папа, ситуация очевидна. Конечно, если доктор Кинси прав, — а мне что-то подсказывает, что так оно и есть. Наверно, здравый смысл, правда?

Стокуэлл попытался изобразить улыбку.

— Не учи кошку ловить мышей… вернее, хитрого старого кота. На самом деле, я полностью с тобой согласен. Первое, о чем следует позаботиться — это не допустить повторения Калькутты. Второе. Предположим, что мы все-таки решим проблему с Экхат. Как только уляжется пыль — сделать все возможное, чтобы Земля стала славной мирной планетой с надежной системой управления. Чтобы, когда Наукра явится с ревизией, у нашего драгоценного Губернатора не было оснований утверждать, что Субкомендант Эйлле открыл ящик Пандоры.

— Именно так, — подтвердил Кинси. — Одним словом, устроить Восстание сипаев в масштабах планеты. Хорошо организованное ненасильственное сопротивление. В будущем это назовут сидячей демонстрацией Земли.

Стокулл поежился.

— Правда, я сомневаюсь, что джао воспримут это спокойно даже если сопротивление будет ненасильственным.