Укок. Битва Трех Царевен - Игорь Резун

Спал Алехан в отдельной комнате. Спал плохо, ворочаясь и думая об одном: где взять нормальную няню. Перед его глазами вставал облик жены, ее всегда спокойные глаза и бескровные губы. Ими она шептала: «Няня, няня…»

Спали пьяным сном сантехники Виссарион и Ванятка; беспокойным — грузины Вано и Резо в пустынном особняке; спали Данила, Соня, Иван, Камилла, Диман. А Су Ян не спала, сидела на кухне в своей однокомнатной квартирке и вышивала. Не могла она заснуть, какая-то тревога давила ее небольшую грудь, и она думала: почему недавно в ее уста вложили чужие слова, и язык покорно повторил их?

Не спал и полковник Заратустров. Он стоял в своем кабинете с четвертой по счету сигарой, роняя пепел на ковер, и фломастерами рисовал на новом ватмане, укрепленном на стену, линии, помечая их: «Гаспар», «Мельхиор», «Валтасар». Последняя была помечена пунктиром. А ниже полковник нарисовал три звезды, которые и обозначил названиями отдельных частей операции «Корзина»: «Ассасинка», «Цыганка», «Шаманка». Полковник был стар, дома его не ждал никто, и поэтому он, замерев с фломастером, подолгу глядел в белизну ватмана, думая, что этим линиями суждено сплестись вскоре воедино. Но как? Каким образом?! Этого он не знал.

Только лежала в его кармане записная книжка с афоризмом, когда-то давно вычитанном у Солженицына, из рукописной версии «В круге первом»: «Мы должны иметь мужество видеть Зло мира и искоренить его!»

А в пространстве времени, не уходящем никуда и раскинувшемся в этой вселенной чередой застывших дней, по каменным ступеням Аламута понималась женщина в накидке. Летели с хриплым бульканьем переломанного горла вниз ассасины, белел ее выпуклый голый живот, ломались клинки… И безумный старец, дико глядя в пустоту желтыми глазами, сидел в темноте сакли, ожидая и предчувствуя ее восхождение на самую верхнюю ступеньку.

А над всем этим, осматриваясь вокруг внимательными и подвижными глазами, на вершине неизвестной горы сидела, задрав крупную морду, белая собака. Она наблюдала за всем этим, и ее ничего не волновало, ибо собака эта безмолвно говорила горам и рекам, людям и зверям, Злу и Добру: я есть Абраксас, Первопричина и Первоисточник. И все, что есть, — во мне. И пребудет со мной.

Информация для читателя

Кольцо сжалось: невидимый враг нанес первые удары. Спецуправление знает все, держит все на контроле, но… но не подозревает, что и у него есть слабое звено, которое будет расколото и едва не уничтожит ВСЕХ. Все находятся в относительной безопасности: цыганки за дверями приюта, полковник — за стальными запорами подземного бункера, Медный и его друзья — в объятиях СИМОРОНа, и даже Майя с Алексеем в своей уютной квартирке. Между тем Зло стоит рядом со всеми и уже, докурив последнюю сигарету, готовится не постучать — нет, властно выломать эти ДВЕРИ…