Север и Юг. Великая сага. Книга 1 - Джон Джейкс

– Ах ты, белый мерзавец! – разъярился Орал и двинул Билли коленом в пах.

От резкой боли тот затих и уже не мог сопротивляться так энергично, как раньше. Он знал, что от следующего удара ножа ему не увернуться. Орал поднимал нож медленно, почти как какой-нибудь языческий жрец, готовый совершить жертвоприношение.

Лезвие сверкнуло на солнце, и вдруг нож исчез из руки Орала. Рот его открылся в беззвучном крике, и негр завалился на бок в траву, корчась от боли. А Чарльз играючи взмахнул ножом, который только что всадил сзади в его правое бедро.

Когда Чарльз с холодной усмешкой повернулся к двум парням, уцелевшим в этой схватке, он был совершенно спокоен, хотя и немного задыхался.

– Эй, парни, бегите-ка отсюда, пока мы вас не убили. А если увидите меня или моего друга где-нибудь в Ньюпорте, то в ваших же интересах обходить нас стороной.

С этими словами он поставил ногу на какой-то пенек и оперся локтем о колено. Дважды ему повторять не пришлось. Недолго думая, дружки взяли Орала под мышки и поволокли к проему в изгороди, оставляя на траве красные пятна.

Билли достал свой нож, чтобы перерезать леску. Белобрысый парень, в шее которого все еще торчал крючок, в ужасе оглянулся, когда пролезал в дыру.

– Брысь! – Чарльз помахал ножом, ловя лезвием солнечные блики.

Блондин исчез.

Билли с облегчением выдохнул и растянулся на траве.

– Какого черта они полезли в драку? – спросил он.

– Потому что у меня есть то, чего им хочется, – удочка и корзинка. Потому что им не нравится то, как я говорю, и то, откуда я родом… – Чарльз пожал плечами. – Причин у тупости множество, это я уже понял. Ну, в любом случае мы с этим справились. Я бы даже сказал, из нас получилась отличная команда. Большое вам спасибо за своевременную помощь, мистер Хазард.

Улыбка Билли была совсем не такой уверенной, как улыбка его товарища.

– Не стоит благодарности, мистер Мэйн. Вот бы и мне стать таким, как ты. Я ведь до смерти перепугался.

– Думаешь, я не перепугался? Да у меня от страха даже живот свело.

– Ни за что бы не сказал по твоему виду, что ты боишься.

– И хорошо. Если не показывать врагам свои чувства, они занервничают и начнут совершать ошибки. Этому меня Орри научил.

– Может, и мне взять несколько уроков? – задумчиво произнес Билли, когда они собирали вещи.

– Тогда придется объяснить, зачем они тебе понадобились. – Улыбка Чарльза угасла. – А я бы предпочел помалкивать об этом маленьком недоразумении. И Орри, и тетя Кларисса, и дядя Тиллет думают, что все эти глупости я уже оставил в прошлом. Пусть и дальше пребывают в плену иллюзий. – Он протянул Билли руку. – Уговор?

– Конечно.

Билли хлопнул по предложенной ладони, чтобы скрепить печатью их общую тайну. Он впервые почувствовал, что Чарльз Мэйн стал ему настоящим другом.

Однако так уж вышло, что драка не осталась в секрете.

Пару дней спустя Эштон с сестрой отправились на пляж, чтобы полюбоваться прибоем. Чарльз и Билли еще раньше вышли в море на ялике, но ветер вскоре стих, и мальчики вытащили лодку на песок. Чарльз улегся, чтобы немного вздремнуть.

Недалеко от них в плетеном кресле под большим полосатым зонтом сидела Эштон. На ней было легкое светло-сиреневое платье; от ветра тонкая ткань еще плотнее прилегала к телу, обрисовывая высокую упругую грудь. Картина была столь волнующей, что Билли пришлось отвести глаза.

Он думал об Эштон почти постоянно. И в его фантазиях она всегда была обнажена. Казалось, лето только поощряло такие фантазии. А иначе почему юные девушки без сопровождения взрослых дам оказались в том же месте пляжа, что и молодые люди?

Билли не считал это совпадение случайным. Эта зануда Бретт как будто преследовала его. Она, наверное, нарочно напросилась с сестрой на пляж. А вот Эштон, увы, не проявляла к нему никакого интереса. Чаще всего она вела себя так, словно его вовсе не существовало.

Опустившись на колени, Билли начал строить замок. Чтобы соорудить шпили, он набирал в пригоршни песок с водой и выпускал его тоненькими струйками. Прошло минут десять, когда на затейливые песчаные башенки упала тень. Так и есть – рядом стояла Бретт, крутя в руке одну из своих косичек.

– Привет, Билли.

– А, привет…

Он считал ее довольно хорошенькой, хотя трудно было не заметить, как потемнели ее веснушки под лучами летнего солнца. Да и груди у нее еще никакой не было в силу юного возраста. Но не нравилась она ему не только по этим причинам.

– Я слышала, вы подрались, – сказала Бретт.

Рука Билли дернулась и сломала шпиль.

– Кто тебе сказал?

– Я вчера ходила в лавку за лакричными конфетами. И слышала, как один мальчик рассказывал о двух хулиганах, которые на днях напали на него.

– Ты знаешь того мальчика?

Бритт покачала головой.

– А как он выглядел?

– Такой светленький. Волосы совсем светлые, почти белые. И на шее грязная повязка. – Бретт показала на себе примерно то место, за которое Чарльз поймал на крючок белобрысого.

– Ну а дальше?

– Я там стояла у банок с леденцами, пока он не рассказал все до конца. Он сказал, что эти хулиганы – отдыхающие, приехали на лето. А когда он их описал, я решила, что он говорит о тебе и Чарльзе.

Билли посмотрел мимо Бретт. Эштон сидела все в той же позе, не обращая на них внимания. Проклятье…

– Ты наверняка ошиблась, Бретт.

– Да бога ради, не морочь ты мне голову! Это были вы, точно! – Она смотрела на него пылким взглядом, отчего он злился и чувствовал себя ужасно неловко. – Ты сам пострадаешь, если будешь водиться с кузеном Чарльзом! – продолжила девочка. – Я знаю, он обаятельный и веселый, но он слишком любит драться. Он плохо на тебя влияет.

Билли нахмурился:

– И ты всегда вот так чертовски бесцеремонно высказываешь свое мнение?

– Ты не должен ругаться!

Билли вскочил и одним пинком разрушил замок.

– Если мне понадобится твой совет, я тебе скажу. А пока не смей говорить ничего плохого о Чарльзе! Он мой друг.

Бретт растерянно наблюдала за тем, как Билли яростно пинает песок.

– Я просто хотела тебе помочь… – пролепетала она. – Хотела честно сказать тебе… – Не договорив, она сильно, до боли, дернула себя за косичку.

Как жаль, что Билли неверно понял ее слова! Он даже не догадывался, что только обожание заставляло ее ходить за ним по пятам и только тревога за него дала ей смелость сказать то, что так ему не понравилось. Как и все мальчишки, он просто не мог иметь дело с девочкой, которая говорит то, что думает.

Конечно, Бретт знала, что часто бывает слишком резка с ним, но это ведь просто от волнения. От нежности к нему и от неумения ее выразить. Господи, ну почему бы ему самому не расслышать то, что она чувствует, за ее словами, не заглянуть в ее глаза, чтобы понять ее душу? Понять, о ком она думает целыми днями напролет, о чем плачет по ночам. Почему бы ему не увидеть, какая она на самом деле?