Прививка против приключений - Дмитрий Скирюк

Здесь и далее — Дмитрий рассказывает о героическом дрейфе, сражении с огромной рыбой и высадке на необитаемый остров, а также — о многом, многом другом, что было дальше.

— Есть хочу!

Обхватив себя руками, Пашка восседал на краю бочки и уныло смотрел на воду. Холодный южный ветер шевелил волосы и пытался распахнуть его кафтан. Бочка плясала на волнах. Изредка вода заливалась внутрь, и приходилось ее вычерпывать. К счастью, кастрюля каким-то чудом не утонула. Пятерка пушечных ядер со стуком перекатывалась по днищу бочки, то и дело ударяя нас по ногам, — выбросить их мы не решались — балласт, как-никак.

Было холодно. Сорванная взрывом с палубы «Арнольда» орудийная башня медленно дрейфовала на юг, приближаясь к «Ревущим Сороковым» — полосе штормов в высоких южных широтах. Ничего хорошего от этого ожидать не приходилось.

— Ты уже ел сегодня, — хмуро заметил я в ответ на Пашкину тираду.

— Что? — не понял тот.

— Ну, эту… шоколадку.

— А, «Сникерс»! — Пашка криво усмехнулся. — Скажешь тоже… Разве это еда? Баловство одно. Орехи только по зубам позастревали, и все. Эх, картошечки бы сейчас, борща… — он встал и, чуть не упав в воду, оглядел горизонт. Судя по выражению лица, ничего путного он там не увидел.

— Пусто, — сокрушенно подтвердил он мою догадку. — Ну сколько можно! Должно же это когда-нибудь кончиться. Что, так и будем плыть в бочке, как князь Гвидон?

— Сам ты… князь Бидон! — огрызнулся я, поплотнее запахивая рубашку. — Ты же первый напал!

— А я, что ли, руль сломал, я, да?

— По-твоему лучше, если бы ребята взорвались?

Пашка потупился.

— Я не хотел этой войны.

— Да уж! Ты хотел совсем другой!

Некоторое время мы молчали. Полуразломаный бочонок, медленно вращаясь, все плыл и плыл вперед.

От взрыва сдетонировал весь наш порох, запас которого помещался под орудийной башней. Подобно ракете, бочка свечой стартовала в небо и плюхнулась в воду далеко в стороне. По счастливой случайности нас сбросило за борт почти невредимыми, если не считать легкой контузии, а вскоре мы наткнулись на бочонок. «Гончая» осталась далеко в стороне, и, сколько мы ни кричали и ни размахивали руками, экипаж нас не заметил. Покружив над местом взрыва, корабль дал прощальный залп из всех орудий, перепугав нас с Пашкой до одури, и, развернувшись, быстро скрылся за горизонтом.

Теперь нам оставалось только ждать, чем все это закончится.

Выглянуло солнце, и мы помаленьку согрелись. Рыболовная снасть из согнутой булавки и бечевки осталась нетронутой — да и могло ли быть иначе — ведь наживка отсутствовала.

— С голоду подохнем, — мрачно константировал Пашка, вторично забрасывая удочку. — Хоть бы пескарик какой-нибудь клюнул.

— Нет тут пескарей! — раздраженно оборвал его я и замер, осененный внезапно пришедшей идеей. — Вот что! Выворачивай карманы.

В нашем распоряжении оказались два носовых платка, ключ, слипшаяся жевательная резинка, авторучка, серебряная чайная ложечка, расческа и нож.

— Дай-ка мне ядро.

Положив ложечку на одно из ядер, я взял в руки второе и прицельными ударами стал расплющивать ее в тонкую пластинку.

— Блесна, да? — догадался Пашка. Я кивнул, проковырял в овальной пластине дыру, согнул ее корытцем, завернул ручку петлей и протянул снасть Паше.

— Отполируй.

— Чем? — опешил тот. — У меня только камзол.

— У меня и его нет, — резонно заметил я.

После получаса упорной работы блесна приняла подобающий вид. Полы Пашкиного камзола залоснились. Булавку прицепили к отверстию и забросили блесну в воду.

Пашка удрученно расматривал прорехи на ткани и тяжело вздыхал.

— Эх, блин, такой камзол пропал…

Я устало махнул рукой:

— Снявши голову, по волосам не плачут.

— Н-да… Веселенькое положеньице.

Пашка был прав. Голова работала плохо, мысли заплетались, как у пьяницы. Во рту пересохло. Воды вокруг было сколько угодно, но — увы — соленой! Танталовы муки!

Тем временем Паша вытащил из кармана старую газету, расправил ее на коленях и углубился в чтение — занятие не хуже других в нашем положении. Газетный лист сухо шелестел на ветру, и мой приятель прилагал массу усилий, чтобы его удержать.

— Вот черт! — неожиданно выругался он.

— Что там такое? — безразлично поинтересовался я.

— Да вот, футбол сегодня по телевизору. Спартак-Москва и Бенфика. Жаль, пропустим…

Я лишь усмехнулся в ответ. Вряд ли мы вообще увидим когда-нибудь снова телевизор.

— Бог с ним, с футболом. Лучше почитал бы вслух, что в мире творится.

— Вслух? Хм… Ага… Вот — ученые раскопали скелет динозавра, самый большой из всех, доселе найденных. Самое интересное, что кости его… хм… пустотелые. Ничего себе! Вот здорово! — Пашка свернул газету. — Нам бы так. Представляешь, Дим, как было бы классно — упал в воду и не тонешь.

— Ну, в этом ты от динозавров недалеко ушел, — ехидно сказал я. — Башка у тебя точно пустая.

Пашка обиженно надулся.

— Ты эта… выбирай выражения. Я все-таки адмирал.

— И чем же вы командуете, вашблагородь? Бочкой из-под капусты? Хорош кривляться, Пашка. Ведь ясно же было всем, что эти игры к добру не приведут.

— Да знаю я, знаю… — неожиданно сник тот. — Дурь все это. Зря я свару затеял. Выборы-перевыборы… Дурак был. Ну какой из меня, к лешему, капитан?

Неожиданно бочка вздрогнула, словно бы о доски поскребся кто-то большой и тяжелый. Затем она качнулась от увесистого толчка, и вдруг последовал такой резкий рывок, что наша посудинка едва не опрокинулась.

— Клюнуло!!! — взревел Пашка.

Бочка скакала по волнам, увлекаемая неведомым буксировщиком. Выглянув наружу, я увидел скользящий в воде стремительный силуэт.

— Акула! — Паша схватил ядро и с размаху запустил им рыбе в голову. — Бей ее!

— Не надо! — я перехватил Пашкину руку со вторым ядром. — Мы опрокинемся!

Рыба на мгновение всплыла на поверхность, и мы разглядели острый длинный нос, серповидный хвостовой плавник и обтекаемое тело огромного марлина.

— Меч-рыба! — ахнул Паша. — Ух ты! Сколько мяса!