Дикие карты. Книга 6. Туз в трудном положении - Джордж Мартин

– Джексон страшно зол, хоть и пытается все сгладить, – продолжил он. – Избирательный комитет хочет, чтобы ты уже утром представил свое письменное заявление о снятии своей кандидатуры. Я обещал, что получу его.

Грег поник в кресле. По телевизору снова показывали его – вернее, Тахиона – срыв. Грег встал и спокойно прошел к телеприемнику.

И ударом ноги разбил трубку.

Девон выразительно посмотрел на него, но ничего не сказал.

– Пусть эти опросы идут подальше, – сказал Грег. Он гневно посмотрел на Девона, не обращая внимания на осыпающееся со штанины стекло. – Я в опросы не верю. Черт, дайте мне провести дебаты с Бушем, и я ему яйца оторву. Он не динамичнее пересушенной гренки. И это моментально изменит результаты опросов.

– Буш не станет проводить с тобой дебаты, Грег. Он не подойдет к тебе и близко, а если ты станешь настаивать, то он выставит тебя дураком. Напиши заявление. Грег.

– Послушай, Чарльз! Я – кандидат. Ты что, не понимаешь? Не имеет значения, что думаешь ты или еще кто-то. Этот съезд меня выдвинул, и бог свидетель: я пойду на выборы. Со мной харизматичный Джексон…

– Он тоже уйдет, если ты попытаешься продолжить этот фарс. – Девон фыркнул, словно чопорный английский аристократ. Словно Тахион. – У тебя был нервный срыв, Грег. Америка видела тебя на экранах обезумевшим идиотом, и теперь все гадают, как бы ты повел себя в случае кризиса в Белом доме. Никто не хочет, чтобы ты держал палец на ядерной кнопке, Грег. И, откровенно говоря, я тоже.

– Проклятие! Это не у меня был срыв. Я ведь тебе говорил. Это сделал Тахион. Он захватил мой разум. Я объяснял тебе это уже сто раз.

– Да, ты так говорил. Но вот доказать это тебе не удастся, правильно? Честно говоря, Грег, это прозвучит как очередное неубедительное оправдание. Или ты хочешь сказать, что в семьдесят шестом тобой тоже управлял Тахион?

– Иди к дьяволу! – взревел Грег. Он толкнул Девона обеими руками, и этот здоровяк качнулся назад. На его лице внезапно появился испуг. – Я не уйду!

– Убери руки, Грег.

Грег посмотрел на Девона. «С Кукольником я бы заставил этого подонка ползать на брюхе…» Он глубоко вздохнул и отступил на шаг, вытирая ладони о брюки, словно они испачкались.

– Мое решение твердое, – сказал он тихо.

Девон посмотрел на него с презрением.

– Тогда съезд проведут снова, хочешь ты того или нет. Если будешь сопротивляться, останешься ни с чем. Тебя выставят настоящим ослом. Подай заявление: может, во всей этой истории тебе удастся сохранить хотя бы собственное достоинство. Это мой последний совет вам, сенатор.

Он насмешливо подчеркнул это обращение.

Грег отошел к дивану. У него под ногами хрустело стекло экрана. Он плюхнулся на сиденье и разразился монотонными проклятиями. Девон молча за ним наблюдал.

Когда он наконец поднял голову, слова, которые он с трудом выдавил, имели горький вкус.

– Я повис над пропастью на одних пальцах, и теперь ты наслаждаешься, придавливая их каблуками, чтобы я их разжал и упал, да? Ну что ж, твое желание осуществится. Скажи Тони, чтобы он написал мне заявление об отказе баллотироваться, – сказал Грег. – Пусть пишет что хочет: мне все равно. А потом зачитай его, получи как можно больше гребаного удовольствия. И скажи Эми, чтобы она устроила нам с Эллин отъезд из Атланты. Я не хочу встречаться с журналистами. Ясно?

Девон фыркнул. Вид у него был презрительный и высокомерный, так что Грегу захотелось стереть это выражение с его лица – вот только он лишился такой способности.

– Сами им говорите. Я больше на вас не работаю. – Девон тряхнул головой. – Я вам все устроил, а вы прошляпили. Пойду узнаю, может, Дукакису мои таланты пригодятся.

Девон с чопорным величием удалился. Какой-то агент Секретной службы заглянул в комнату, посмотрел на Грега и разбитое стекло на ковре и снова закрыл дверь. Грег очень долго сидел один.

9.00

В течение этих лет он ухитрился провести в моргах немало времени. И какими бы прекрасно оборудованными и чисто вымытыми они ни были, ничто не могло скрыть главного: по сути, это – морозильные камеры для мертвецов.

– Большое спасибо, что пришли, – сказал патологоанатом, заводя Тахиона в операционную. Его взгляд на секунду остановился на его культе и снова скользнул в сторону. – Особенно после… но я никогда ничего подобного не видел, а вы – специалист.

– Нет проблем. Это даже кажется уместным.

Патологоанатом помог ему надеть халат и маску. Они подошли к столу. Там бледная женщина прижимала к груди ножницы для вскрытия грудной клетки и с тревогой смотрела на безголовое тело.

Труп был вскрыт от грудины до паха, ребра рассечены и отведены в стороны. Однако бледно-желтый нутряной жир уже затягивал блестящие кишки. Ребра выпускали костные отростки. Кожа покрыла перерезанную шею, а в центре вздувался крошечный бутон, словно на бубне, который снизу надавили пальцем. Тахион нагнулся, чтобы лучше видеть.

– Кажется, будто оно… пытается… пытается…

– Отрастить новую голову. Да.

Тахион отпрянул, заметив, что у зародыша головы есть глаза.

А что, если они внезапно откроются? Сохранит ли Несущий Гибель свою способность? Не осуществит ли он свою угрозу даже за могильной чертой?

Что за глупости! Он всегда убивал из-за могильной черты! Наклонившись снова, Тахион извлек из сапожных ножен кинжал и вонзил его в ягодицу. Труп выгнулся и задергался.

– Черт! – заорала женщина, а патологоанатом не останавливался, пока не оказался у двери.

– Ошибка. Крупный просчет с моей стороны. Мой рок и напоминание о том, чтобы я не брал на себя роль бога. Могу я предложить отказаться от вскрытия и немедленно перейти к кремации?

– Отлично. Я возражать не стану. А как насчет праха? Родственники есть?

На губах у Тахиона появилась невеселая улыбка.

– Полагаю, я могу выступить в роли родителя. Я их заберу.

– Док, до чего же вы странный, – вздохнула женщина, отрезая ребро, переросшее за край грудной клетки.

10.00

БИТВА ТУЗОВ – КРОВАВАЯ БОЙНЯ НА СЪЕЗДЕ

Сара вздрогнула и уронила газету в грязь, созданную пожарными брандспойтами и тысячью самых разных ног.

«Ты, черт побери, прав», – подумала она на тот случай, если Тахион ее подслушивает. Хотя он не станет – с его-то такисианскими понятиями чести! Со столь удобными понятиями такисианской чести.

В пятницу вечером он сказал ей все совершенно прямо и даже менее мягко. Разоблачать Хартманна нельзя. Тогда Барнет получит выдвижение на тарелочке. И сколько жизней невинных джокеров ты готова принести в жертву своему мщению?

– Ни одной, – ответила она сейчас.