Бумажный Грааль - Джеймс Блэйлок

– Нужно спросить у моего психотерапевта, – ответила она. – Лишние руки в бутике мне, наверное, не помешают: пол мести, пыль вытирать. Но пока не освоишь дело, зарплата минимальная.

– А мог бы я поговорить с этим… как его? Четом? Мне бы хотелось полетать с ним в астрале.

– Миссис Мойнигэн это понравится. Знаешь ли, она еще одна из твоих поклонниц. – И, помолчав, добавила: – Не так уж плохо иметь двух отцов, правда?

– Не знаю, – честно ответил Говард. – Я плохо помню, каково это – иметь одного. Дядюшка Рой и мне был отцом. И поэтому я чувствую себя не в своей тарелке, как если бы совершил что-то подленькое. Не мое дело все это тебе рассказывать. Дядюшка Рой с твоей матерью столько лет все скрывали, а теперь я выпустил джинна из бутылки.

При упоминании дядюшки Роя Сильвия снова заплакала. Выждав немного, Говард продолжил:

– Но они вот-вот тебе бы рассказали. То и дело отпускали намеки по поводу нас с тобой… знаешь…

Она снова шмыгнула носом.

– Знаю, – сказала она наконец. – Они считают, что из тебя выйдет хороший муж. Мама мне прямо говорила. Мне тогда ее слова показались довольно странными. И сейчас как-то странно звучит. Почему ты не рассказал мне все вчера, когда нашел посвящение в книге?

– Из-за того, что произошло в бухте. Мне не хотелось, чтобы ты подумала, будто я все пытаюсь свести к здравому смыслу, будто выдумываю оправдания тому… тому, что мы друг в друга влюбились.

– Что мы сделали? – вопросила Сильвия. – Ты это говорил в каменном гараже Джанелле Шелли? А теперь говоришь мне в жестяном?

– Ну ладно, ладно, – сказал Говард. – Когда мы бродили по подвалам Джиммерса, ты все равно не обращала на меня внимания. Тебе хотелось только играть в жестяные игрушки Джиммерса. И почему это я должен был тебе рассказывать? Я хотел сохранить это в загашнике, чтобы взять над тобой верх. Чтобы грозить тебе разоблачением всякий раз, когда ты заведешь про Джанеллу Шелли или ледяные планетоиды. Но мне следовало бы догадаться с самого начала. Ты и Джиммерс. Вы ведь два сапога пара. Да и кто вообще мог подумать, что ты не его дочь?

– Ну погоди, – сказала она. Говард услышал сонный зевок. – Память у меня долгая. Еще посмотрим, кто над кем возьмет верх.

Тут грузовик подпрыгнул на выбоине, гараж в кузове закачался и Говарда сбросило с мешков. Он больно упал на дощатый пол и одновременно услышал, как сложился шезлонг Сильвии. Внезапно она неловко распласталась на нем, отчаянно цепляясь за его куртку, чтобы не скатиться к закрытым, но незапертым воротам.

Сворачивая с шоссе, грузовик сбавил ход. Сильвия лежала на Говарде, дышала ему тихонько в ухо, ее волосы рассыпались по его лицу, рука обнимала за плечи. Поцеловав его, она сказала:

– И почему нам это не пришло в голову пятнадцать минут назад? Жестяной гараж – это почти так же романтично, как разбитый «студебекер».

Потом она поцеловала его снова – долго и крепко, а его руки скользнули под одежду вверх от поясницы. Рубашка на ней была еще мокрая от дождя, но под пальто Горноласки теплая. Он прижимал ее к себе, а грузовик, прокравшись по гравиевой стоянке у «Музея Модерновых Мистерий» дядюшки Роя, затормозил и остановился.

Они потихоньку отстранились друг от друга. Говард напряженно, изо всех сил прислушался. Одна дверца грузовика открылась. Раздались шаги, потом кто-то постучал в дверь музея. Затем раздался голос Горноласки, обращавшегося к кому-то. Послышался смех, за которым последовал вопрос «Что?», а потом «Почему?». Они спрашивали про мистера Джиммерса. Снова голоса. Говорят слишком тихо, слов не разобрать, ясно одно: говорившим что-то не нравится. Тут громко и внятно раздался раздраженный голос Касалкина.

Говард знал: им ни за что не выбраться из гаража, не наделав бог знает какого шума, поэтому выжидал. Но когда настанет время, действовать придется быстро: распахнуть ворота и стремительно перемахнуть через борт кузова. Горноласка подаст им знак, когда будет безопасно… Если, конечно, Горноласке можно доверять.

Снова обмен фразами, за которым последовало шарканье шагов по гравию, но по-прежнему никакого сигнала от Горноласки. Говард услышал, как Гвендолин Банди со смехом спросила:

– Ну и где он?

– Остался в «Морских брызгах», – произнес голос Горноласки. – Привязанный к стулу.

– Поеду туда. Ему нужен товарищ для игр. Ты сказал, он связан? – Она захихикала – будто консервная банка забренчала.

– Может, и я с тобой поеду, дорогая, – вступил голос Честертона Касалкина. – Мы могли бы…

– Нет уж, нет уж, – затявкала на него миссис Банди. – Получишь его, когда я закончу. Какой же ты кровожадный человечек! Можешь попрактиковаться на тех двоих, что у тебя есть. Знаешь, Ласочка, всего пять минут назад Честертон хотел отвести меня в лес. Не погулять, а в лес. Хочешь знать, что он предлагал?

– Где Элоиза? – замогильным голосом прервал ее Касалкин.

– Дома. – В тоне Горноласки слышалось облегчение. – Все прошло успешно. Она уложит вещи и приедет к нам сюда.

– Уложит вещи?

– Небольшой отпуск. Она много работала и предстоит еще многое спланировать. Сами знаете, какое большое это предприятие.

– Она мне денег должна. Денег! – Голос Касалкина стал громче. – Лучше бы ей, черт побери, объявиться. Она обещала быть тут полчаса назад. У нас люди к креслам привязаны, а она сумки пакует.

– Остынь, Чес, – сказала Гвен Банди. – Ну будь паинькой. Для подозрений уже слишком поздно, ведь так? Я же тебе говорила: раз она не появилась, что-то пошло наперекосяк, но ты, черт побери, такой осел…

Послышался звук пощечины, Гведолин Банди взвизгнула.

– Остыну я, как же! – завопил Касалкин. – Она сказала, деньги будут у тебя, Горноласка. Ты же, черт побери, ее партнер. Что происходит? Она получает свой драгоценный рисунок, а я – пинок под зад, да? Или тут дело в другом?

Последовало короткое молчание, потом сдавленный «ох» и вопль миссис Банди, а затем скрежет открываемой мистером Джиммерсом дверцы.

– Я всю последнюю неделю к тебе присматривался, подонок двуличный, – прошипел в ярости Касалкин, – и…

– Убери чертову пушку! – закричал Горноласка.

Тут послышался шум потасовки и вопли Гвендолин Банди.

– Ах ты извращенец поганый! – кричала она. – Только этого нам не хватало! Твоего эрзацного пениса!

– Заткнись! – завопил Касалкин, послышалась хлесткая пощечина, звук падающего тела. Эхом прокатился в ночи одинокий выстрел.

Проклиная себя, что ждал так долго, Говард рывком распахнул ворота гаража. Он перемахнул через борт, стараясь приземлиться на здоровую ногу и ожидая получить пулю от Касалкина или удар под дых от Гвендолин Банди.

Мистер Джиммерс как раз огибал грузовик спереди, размахивая руками, будто желая всех успокоить. Горноласка и Касалкин, сцепившись, катались по земле, а Гвендолин Банди отчаянно их пинала, не обращая внимания, по кому приходятся ее удары. Когда она подняла глаза и увидела Говарда, в ее лице промелькнули безмерное удивление и гнев. На мгновение ему показалось, что она сейчас в ярости кинется на него, и он выбросил вперед руку, чтобы ее отогнать.