Этот жестокий замысел - Эмили Сувада

– У вас там все в порядке? – Леобен поворачивает к нам голову. – Его жизненные показатели упали. Что ты?.. – Он замолкает, а затем его взгляд устремляется в заднее стекло джипа. – Проклятье! Похоже, это будет не так просто.

Я обхватываю Коула одной рукой, а другой зажимаю рану на его боку и смотрю назад. «Комокс» вернулся и теперь парит над лесом, а его прожекторы рыскают по земле.

– Я думала, они должны были приземлиться и вызвать подкрепление.

– Должны были, – дергая руль, бурчит Леобен. Мы съезжаем с гравийной дороги обратно в лес и теперь мчимся между деревьями. – Они не следуют правилам ведения боя, установленным в «Картаксе», и, уверен, используют ручное управление.

– Может, нам стоит остановиться?

Я приподнимаю руку и осматриваю рану на ребрах Коула. Он продолжает истекать кровью.

– Коул ранен, а нам некуда бежать…

– Я не для того последнюю неделю прожил в грязи, чтобы сдаться сейчас, кальмар, – кричит Леобен.

Мы взбираемся на склон и начинаем спускаться по камням. От тряски меня бросает из стороны в сторону. Я хватаюсь за спинку сиденья Леобена, чтобы поймать равновесие. Пока мы несемся по зарослям кустарников, «Комокс» ревет над нами, а его прожекторы пронзают темноту. Коул откашливается и пытается сесть.

– Коул, – выдыхаю я и крепче обхватываю его. – Не двигайся. Ты как?

Он кивает и пристально смотрит в заднее окно, а затем поднимает руку к цепочке на шее.

– Приманка, – шепчет он.

– Слишком рискованно, – кричит Леобен и выворачивает руль, направляя джип в лес. – Тем более мы можем от них оторваться.

– Что это значит? – спрашиваю я. – Что такое «приманка»?

Коул тянет за цепочку. Из-под воротника футболки появляется блестящий черный кулон. Дубинка. То же оружие, которым я воспользовалась, чтобы вырубить Дакса в Саннивейле. Она выбивает все панели гентеха в радиусе шести метров. Тогда, в Саннивейле, она не подействовала на меня, потому что моя панель еще не установилась, и сейчас мы тоже отключимся.

Если мы активируем ее, когда «Комокс» подлетит достаточно близко, она повлияет на пилотов.

– Ты сказал, что они используют ручное управление, – говорю я.

Коул кивает:

– Мы можем вырубить их. – Он приподнимается на локте, морщась от этого движения. – Мы должны остановить джип на открытом участке. Вы с Ли убежите, а я дождусь, пока они опустятся ниже, и активирую дубинку. Как только квадрокоптер упадет, вы сможете вернуться.

Леобен качает головой и выворачивает руль, чтобы вернуть нас на дорогу.

– Слишком опасно. Если что-то пойдет не так, мы попадемся к ним в руки.

– Они дважды отправились за нами, Ли, – стиснув зубы, говорит Коул. Его лицо все еще бледное и блестит от пота. – А если все сработает, мы заполучим квадрокоптер. И вечером сможем оказаться на другом конце страны.

Леобен сжимает челюсти, а затем бросает взгляд на зеркало заднего вида. «Комокс» приближается к нам, а голуби с криками разлетаются в стороны. Мы никогда не сможем обогнать их на джипе. Они заставят нас взлететь на воздух еще одной ракетой. Или будут преследовать часами.

– Мы сделаем это, – говорю я и поворачиваюсь к Коулу: – Но я не оставлю тебя. Если они доберутся до тебя, то я буду рядом.

На мгновение мне кажется, что он начнет спорить, но Коул кивает.

– Черт побери! – взрывается Леобен.

Он качает головой, но снижет скорость и выруливает на поляну. Его дверь распахивается, но перед тем, как вылезти, он поворачивается ко мне:

– Шесть метров, хорошо?

– Беги, – сжимая дубинку в руке, говорит Коул.

Леобен вновь чертыхается, а затем выскальзывает из машины и уносится в ночь. Коул тянется к моей руке, а другой сжимает черный кулон. Джип сотрясается, а воздух наполняется ревом двигателей, когда «Комокс» начинает снижаться. Двенадцать метров, девять. Шесть метров. Они уже достаточно близко, чтобы активировать дубинку. Коул сжимает мою руку и смотрит мне в глаза.

А затем поворачивает кулон, и все погружается в темноту.