Экспедиция в преисподнюю - Аркадий Стругацкий

Галя сидела в темном карцере, погруженная в самое мрачное уныние. Ей очень хотелось плакать от обиды и злости, и очень болело ухо, за которое ее тащил сюда в пьяном раже разъяренный Двуглавый. В довершение всего ее удручала и утомляла необходимость сидеть совершенно неподвижно. Дело в том, что карцер у пиратов представлял собой длинную горизонтальную трубу с гладкими стенками, закрытую с одной стороны тяжелой крышкой люка, а с другой – ребристым металлическим щитом. Эта труба при малейшем движении начинала раскачиваться, и Гале приходилось тогда изо всех сил упираться руками и ногами, чтобы не стукнуться затылком или не расквасить нос.

Итак, Галя сидела в темноте, стараясь не двигаться, и то лелеяла разнообразные планы мести, один другого ужаснее, то мысленно упрекала своих далеких друзей в нерасторопности и нерешительности, когда ей вдруг почудилось где-то совсем неподалеку жалобное стенание. Она прислушалась… Да, сомнений не было: кто-то не то вздыхал, не то стонал, и звуки эти доносились из-за ребристого щита, закрывавшего дальний конец трубы. Тогда Галя вскочила на ноги и, размахивая руками, чтобы сохранить равновесие, побежала туда. Все-таки она несколько раз упала, а один раз даже перевернулась через голову, но в конце концов добралась до щита и приникла ухом к ребристой холодной поверхности. И сейчас же услышала протяжный горестный вздох.

– Кто там? – вполголоса окликнула она.

Наступила тишина, затем кто-то прошептал хрипло:

– Не смею отвечать. Кто спрашивает?

– Галя…

– Впервые слышу.

– Галя. Так меня зовут. Я пленница.

– Тебя уже вмонтировали?

Это был странный вопрос, и Галя не сразу нашлась что ответить.

– Н-нет, по-моему… Не знаю… Я в карцере сижу.

На этот раз удивился ее неведомый собеседник.

– Как – в карцере? Почему в карцере? Ты спряталась? Бежала?

– Наоборот, меня посадили…

– Постой, ты с какой планеты?

– С Земли…

– С Земли? Ты с Земли? О, послушай, мне необходимо увидеть тебя! Иди сюда!

– Куда?

– Ко мне, в штурманскую рубку, конечно…

– Где это? И потом, я же заперта…

– Я отопру… Не бойся, сейчас сюда никто не заглянет.

Ребристый щит медленно раздвинулся, и Галя с превеликим облегчением покинула шатающуюся тюрьму.

Штурманская рубка оказалась низким и круг лым, как барабан, помещением. Стены по кругу были уставлены цилиндрическими баками высотой в человеческий рост, торчащими из специальных гнезд, так что весь их кольцевой ряд напоминал снаряженную пулеметную ленту. Под потолком висел громадный черный ящик, от которого к каждому баку тянулись гибкие рубчатые шланги, а под ящиком был установлен небольшой пульт с двумя черными и одной красной кнопкой; из щели сбоку торчал обрывок перфоленты.

Галю поразила невообразимая и отвратительная грязь, царившая здесь повсюду. Пол был заслякощен и усыпан какими-то гниющими отбросами и раскисшими сигаретными окурками. Пульт был весь липкий и мохнатый от приставшей пыли, клочья той же маслянистой пыли торчали из щели для перфоленты. Баки вдоль стены были покрыты неряшливыми белыми потеками, а гнезда, в которых они держались, лоснились от сырой ржавчины. Гнусного вида белесые сосульки свисали со шлангов и с краев ящика, на потолке красовались жирные, не менее гнусного вида пятна. И здесь поразительно скверно пахло – тухлятиной, падалью, дрянью.

– Значит, вот вы какие, жители таинственной Земли, – раздался хриплый шепот. – Смешные… В жизни не видал таких смешных существ! И это у таких, как вы, пятнадцать миллиардов ячеек! Что ж, тем хуже для вас. Теперь ваша очередь идти на конвейеры Искусника Крэга, и, может быть, обитатели других миров вздохнут свободнее…

Галя завертелась на месте.

– Где же ты? – растерянно спросила она.

– Здесь.

– Где?

– В машине, конечно, где же еще… Да перестань ты вертеться, Галя с Земли, все равно ты меня не увидишь! Меня, собственно, вообще нет…

– Ничего не понимаю. Кто же ты?

– Когда-то я был счастливым Мхтандом с планеты Оаба, а теперь я – жалкий узел номер шестнадцать бортовой штурманской машины пиратского крейсера «Черная Пирайя». Теперь поняла?

– Нет. Почему это ты – узел?

– Потому что меня и еще полторы тысячи моих соплеменников вместе с Радужным Берегом захватили проклятые наемники проклятого Великого Спрута, и все мы были отданы в когти Искусника Крэга… И никогда уже больше не видать нам изумрудного неба Оабы, ее двенадцати синих лун, ее прекрасных гор, покрытых вечными оранжевыми снегами… Какое небо у вас на Земле?

– Синее…

– Гм… ну да, конечно. А луны?

– У нас одна луна, и она золотая… Но погоди, не забывай, что я здесь совсем недавно и еще ничего не знаю. Совсем ничего, понимаешь? Пожалуйста, объясни мне, что здесь происходит.

Мхтанд тяжело вздохнул:

– Зачем тебе это знать? От судьбы все равно не уйдешь…

– Мы на Земле привыкли сами определять свою судьбу… Рассказывай!

– Ты не на Земле, пленница Галя…

– Мы определяем свою судьбу везде! Рассказывай!

Мхтанд помолчал немного, затем сказал:

– Ну хорошо. Правда, это длинная и печальная история, но время у нас есть…

Галя, приготовившись слушать, присела на край пульта, но Мхтанд встревоженно прохрипел:

– Осторожно! Не нажми на кнопки! Если нажмешь на черные, то разбудишь всех, а они смертельно устали… А если нажмешь на красную…

– Не беспокойся, не нажму, – прервала его Галя, соскочила с пульта и отошла в сторону. – Ну, я слушаю тебя, Мхтанд.