Мир не меч - Татьяна Апраксина

«Поезд дальше не идет по причине неисправности, пассажирам следует выйти из вагонов!» – объявил машинист. Я покорно вылезла, присоединилась к куче прочих пассажиров. Среди них была симпатичная светловолосая девчонка в рваных джинсах и неописуемо яркой маечке. В руках у нее было большое страусовое перо.

– Пошли! Я знаю путь покороче! – цапнула она меня за руку с бесцеремонностью истинной горожанки.

И потянула меня куда-то в боковые тоннели и проходы в стенах. Мы шли по странно чистому и широкому тоннелю довольно долго. Там было удивительно свежо и легко дышать, как в парке. Но за спиной неожиданно послышался шум и стук приближающегося поезда. Я опять страшно испугалась, но не могла пошевелиться. Спутница оттеснила меня к стене. Поезд уже был совсем рядом. Оказалось, что боялась я напрасно – тоннель был по крайней мере раза в два шире, чем поезд. Но все-таки было в этом что-то ужасно неприятное. Девица махнула поезду рукой, жестом, каким бы я останавливала такси, и – вот чудеса, поезд все-таки затормозил. Мы зашли в кабину к машинистам и сели на стулья, которые стояли у них в кабине.

Ехать было приятно – скорость, темнота, рассекаемая лучами фар, мерный стук поезда. Машинисты были двумя милейшими молодыми парнями и заигрывали с нами, как могли. Мне даже дали повести поезд – и я чуть не впечатала его в стену, не заметив поворота. Но все обошлось – меня вовремя оттеснили от руля, или штурвала, или как это еще там называется…

И вот наконец моя станция. С выходами в отличие от входов и пересадок в Городе все было в порядке, и я выбралась наверх без приключений. Я опять забыла номер автобуса, но в Городе, где они менялись чуть ли не на ходу, это было не важно. Я расспросила людей, и они подсказали мне, куда перенесли остановку, одна бабулька даже вспомнила номер автобуса. Автобус был самым обыкновенным, маленьким, такие у нас ходят где-нибудь в области. Только вот пассажиры были необыкновенными. Представьте себе два ряда серых кукол, молчаливых и серьезных, только в глазах едва теплится жизнь. Я робко села у двери, автобус тронулся. Ехал он с огромной скоростью, но на совершенно пустом шоссе это было не опасно. Я успела даже задремать, прежде чем за окном показались знакомые кварталы. Это были Башни – нежилое жутковатое место, каждый раз приводившее меня в шок.

Представьте себе высотный дом этажей этак в сто, узкий – от силы на два подъезда, с мертвыми глазницами окон. Изо всех грубо заделанных швов торчит – на метр, на два – изрядно проржавевшая арматура. Отдельные балконы без поручней, другие вообще приделаны под неестественным углом: свисают вниз.

Сам дом состоит как бы из двух частей – узкого основания и широкой «шляпки», походя на чудовищный гриб. Цвет у него сизо-синий, но материал, несомненно, бетон. И таких домов там было четыре или пять – обнесенных уже разваливающимся заборчиком. В радиусе добрых пяти километров от Башен никто не жил, все дома были заброшены. Но казались они вполне обычными, по крайней мере на первый взгляд.

И вот мой автобус останавливается и открывает двери прямо напротив Башен. Все пассажиры чинно поднялись и гуськом вышли в заднюю дверь.

Автобус тут же поехал, но я успела увидеть, что они такой же ровной цепочкой пошли к Башням и, кажется, зашли в подъезд одной из них. Мертвяки, поняла я.

Это было здешней легендой – некие люди, которые строили эти дома для какой-то военной конторы, когда случился Катаклизм.

Катаклизмом в истории Города называлось некое странное событие, после которого он из обычной Москвы превратился в Город – место очень похожее на Москву по многим деталям: названиям и местоположению улиц и даже целых кварталов, отдельным пейзажам и частям метро. Но место, полное самых невероятных странностей и приключений, гораздо более фантастическое, чем любой роман этого жанра. Самым страшным в нем были не грузовики-убийцы, не безумное метро или мертвяки – а именно похожесть. Разум отказывался ожидать подвоха по каждому поводу. Но здесь все было не так. Самим жителям, правда, казалось, что все нормально. Думаю, в нашей Москве им было бы не менее странно.

Автобус довез меня до моей остановки без каких-либо проблем. Это меня насторожило – здесь была некая величина неприятностей в час на одного не-горожанина. И если мне уже час везло, то должно было случиться что-то особо подлое. Солнце уже клонилось к закату. Закатом здесь служила вереница гигантских дымящих труб. Я пошла в направлении своей пятиэтажки. Почему-то на улице не было ни души, хотя на часах было без пяти восемь. Поняв, что сегодня четверг, я осознала, что вляпалась в самую большую неприятность, какую только можно вообразить. Я на ходу вытащила из рюкзака нож и стала внимательно оглядываться. Потому что где-то притаился Четверговый Маньяк.

Четверговый Маньяк был бичом этого района. Он приходил каждый четверг в восемь вечера, убивал одного или двух – чаще детей и женщин – и исчезал бесследно. Никто из его жертв не выжил, поэтому никто не знал, на что он похож и как его искать. А я почему-то знала, что сегодня он пришел за моей матерью и маленькой сестрой. Стоп! Откуда это у меня сестра? Но… ладно, если на этот раз у меня в Городе есть сестра – я должна постараться ее спасти!

Послышался пронзительный детский крик. Откуда-то из двора… И тут я вошла в определенное состояние, назовем его разнос – это слово я вычитала в книге Хайнлайна. В разносе я могла не бояться многого, чего всегда боялась, могла пытаться убить кого угодно, если он угрожал кому-то, важному для меня.

Вообще могла быть настоящим героем.

Я побежала на крик. Увы, поздно – малыш лет пяти лежал около качелей с перерезанным горлом. Сзади что-то стукнуло – я мигом обернулась и успела заметить спину в кожаной куртке и прядь темно-пепельных волос. Чем-то невозможно мерзким веяло от этой фигуры, и я поняла – это он. Маньяк. И этот гад входил в мой подъезд! Я побежала следом, хотя остатки разума вопили о том, чтобы спрятаться подальше. Он легко перепрыгивал через три ступеньки – а вот я пару раз растянулась на лестнице и больно подвернула ногу. Визг открываемой двери, женский крик – о, слишком знакомый голос… Я влетела в дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как маньяк заносит огромный мясницкий нож над моей матерью, остолбенело глядящей на него.

Все дальнейшее произошло в несколько секунд.

Я швырнула в него часы с тумбы – здоровенные такие деревянные часы. Я попала ему не в голову, как хотела, но чуть пониже шеи. Он обернулся – у него было ужасное лицо. То есть самое обыкновенное мужское – но почему-то делалось жутко. И тогда я бросилась на него с ножом. Я даже попала – в живот, кажется, только он был здоровенный мужик выше меня на голову. И я его не только не убила сразу, но он даже не выпустил нож. Второй раз я ударила в руку, увернулась от его замаха, размахнулась еще – и он попал мне вскользь по руке.

Сразу стало горячо, выступила кровь. Я пнула его ногой в колено, коленом в пах, свободной рукой схватила за футболку – под отчаянный крик матери. Краем глаза увидела новоявленную сестру – маленькую девочку лет шести или семи, круглыми голубыми глазами взирающую на наш мордобой.