Полшага до неба - Анна Семироль

— Не бойся. Не трону, — обратился к девчонке Маард. — Сильно поранил?

— Жить буду, — буркнула она чуть слышно. — Сама виновата.

Дракон легонько подтолкнул Тильду мордой в глубь пещеры. «Не тронь!» — строго предупредил Маард.

— Покажи.

— Не на что там смотреть. Он же на кровь реагирует, так ведь?

«Он». Интересно.

— Кто это «он»? Я? — уточнил Маард миролюбиво.

— Нет. Он — это дракон. Которому ты не дал меня сожрать, — Тильда глядела прямо, и от ее взгляда было неуютно. — А вот кто ты такой, хотелось бы узнать.

Маард усмехнулся: до чего ж дотошная! Кто кого еще допрашивать будет. Ящер с завыванием зевнул, демонстрируя желание поспать после сытного обеда.

— А я его совесть, — максимально пафосно произнес Маард. Он старался шутить, желая разрядить атмосферу нервозности, которой веяло от Тильды.

Рыжая фыркнула.

— Как зовут-то тебя, совесть?

Дракон в очередной раз зевнул, разметав дыханием пряди на висках девушки.

— Маард.

— Хорошее имя для дракона. А если серьезно?

— Вообще-то Маард Великий и Ужасный Всея НайнФлэгс. Но тебе скидка, ибо маленькая еще, не воспроизведешь как надо.

Она слабо улыбнулась. Ну, теперь можно попробовать и поговорить спокойно.

— Поговорим, Тильда? Пока дракон спокоен, пока не уснул. Поговорим?

— Зачем?

Дракон улегся поудобнее, похлопал кончиком хвоста по полу.

— Мы можем и не разговаривать вообще. Но что ты будешь делать дальше? Вечно здесь прятаться? Знаешь, дракону это не очень нравится. И мне нравится еще меньше. Понимаешь, почему?

Тильда поджала губы, кивнула.

— Покажи рану. А я пока рассказывать буду.

Девушка встала, повернулась спиной, послушно сняла куртку и спустила с плеча бретельку платья. Запахло кровью — слабо, но… Маард нахмурился, «прижал» дракона. Глубокая, недавно переставшая кровоточить царапина шла от шейных позвонков к лопатке. Чуть сильнее сжал бы челюсти — сломал бы шею или проткнул легкое. «И были бы уже другие проблемы», — подумал Маард.

— Тильда, повернись.

— Рассказывай, — сурово, как отрезала. Но не повернулась.

Ладно. Как обещал. Остальное в процессе.

— Значит, так. Тебя разыскивают по обвинению в убийстве отца. Как главную подозреваемую, понимаешь? Полиция на ушах, но где тебя искать, никто не знает. Пойдешь в город — перехватят точно. Это все, что я могу тебе сказать. А теперь я хотел бы послушать тебя.

Она пожала плечами.

— А если ты мне не поверишь? — в голосе скользнула безысходность.

— Просто расскажи. А я разберусь, во что мне верить.

Девушка повернулась. Бледная как полотно. Две неровные злые ссадины на плече, набухшие кровью. И глаза, кажущиеся огромными от широких зрачков.

— Расскажу. Потому что больше и некому. Я тебя боюсь, но что мне остается? Не тебе — так и никому, видимо…

В тот момент Маард впервые подумал о ней не как об обузе. Захотелось ободрить девчонку, хоть как-то утешить, но… И слова не шли, и опасно было ослаблять контроль за ящером. И не хотелось скатываться в сентиментальности. Потому Маард молчал.

— Я знаю, что кровью пахну. Сяду в стороне, если позволишь. Тебе так будет легче, а мне проще говорить.

Она устроилась у стены, метрах в трех от дракона, подложив под себя куртку. Долго молчала, потом тряхнула головой и сказала глухо:

— Я не знаю, с чего начать. Действительно не знаю.

— Понимаю, — мягко сказал Маард. — Давай я помогу? Расскажи о себе сперва.

— Да что обо мне… Имя знаешь. Возраст тоже. А остальное… Какое оно имеет значение?

— Имеет. Расскажи, как и зачем к отцу приехала.

— Это долгая история. Я родилась после того, как они с матерью разошлись. Она ему даже не сказала, что беременна, и обо мне он узнал только в прошлом году — случайно. Сразу разыскал нас, сперва пытался с матерью пообщаться. У него не получилось. Мать, сколько я себя помню, терпеть его не могла. Ни разу не называла папу по имени, если упоминала, то только как «этот говнюк».

— Он сам тебя к себе пригласил?

— Да. Поняв, что мать его и близко к дому не подпустит, предложил мне приехать к нему.

— Для чего?

«Как бы доктор не отписал на дочь хорошее наследство, — подумал Маард. — Чем не повод убрать обоих? Учитывая такое отношение бывшей жены, неудивительно».

— Хотел просто пообщаться. Он медик, я медик.

— У матери есть бойфренд?

Тильда посмотрела на дракона, поджала губы.

— И не один. У нее активная личная жизнь. Я стараюсь в нее не лезть. Приучили.

— Ясно, — подытожил Маард и спросил, меняя тему: — Учишься в университете?

— Да.

— По какому направлению?

— Генетика…

Тильда всхлипнула, отерла лицо тылом руки.

— Папа просил остаться. У него планов было всяких — море. По работе. Он столько мне рассказывал, объяснял, с собой водил…

— Интересно?

— Да. Но… дело совсем не в этом. Он рад мне был, понимаешь? Мне — чужой, был рад, я родной ему человек — это не слова… Он мой папа… — она расплакалась.

Маард выждал несколько минут — время, необходимое ему для обдумывания ответов и подбора новых вопросов. Тильде тоже нужна была пауза. Главное, не затянуть. Не дать раскрутиться истерике.

— Не плачь. Соберись, Тиль. Отец рассказывал тебе, над чем сейчас работает?

Она глубоко вдохнула, успокаиваясь, и продолжила разговор:

— Немного. У него столько идей было. Начинал рассказывать одно, перескакивал на другое.

— Не говорил о конкурентах, недоброжелателях?

— Нет. Он очень увлеченный человек… был. Занимался делами, а не отношениями. Даже в дни моего приезда его постоянно дергали по делам.

— В каком он был настроении?

— Много шутил. Но как-то нервно, мне показалось. Может, привыкал ко мне… а может, и предчувствовал, что его убьют.

— Почему ты так думаешь? — напрягся Маард.

— Я его чувствовала. У меня такое только с близкими… Улавливаю боль, тревогу, тоску. За два дня до… — голос сорвался, но девушка быстро взяла себя в руки. — Мы были на банкете. День рождения кого-то из папиных коллег. Он ненадолго меня оставил, а когда вернулся… Было заметно, что он расстроен и встревожен. За напускным весельем. Очень неестественным, понимаешь?

— Думаешь, он с кем-то поссорился?