Нульт - Константин Аникин

Воркуйск-8 подоспел к началу интернет-революции во всеоружии. Огромная пропускная способность, скорость канала Иглы, наличие мощных компьютеров и, главное, воркуйская пленка, на которой, собственно, и стояло все благополучие города. Уникальная разработка воркуйских ученых из НИИИП (Научно-Исследовательского Института Информационных Полимеров), надолго опережающая время. Один сантиметр этой, почти невесомой, черной, как деготь, ленты вмещал 1 терабайт данных. До сих пор секрет производства этой пленки оставался главным секретом Воркуйска-8. К такой информационной емкости во внешнем мире до сих пор никто и близко не подобрался.

Воркуйчанам, что делать, пришлось осваивать информационные технологии. Первой из информационных технологий было освоено пиратство. В фильме слово «пиратство» не звучало, авторы предпочитали более обтекаемые формулировки типа «свободного информационного обмена».

За считаные месяцы город превратился в неофициальную информационную столицу мира. Здесь занимались всеми видами манипуляции с данными – купля-продажа, транзит, хранение, поиск и обработка. Через год после интернетизации города почти половина мировых сайтов физически хостились в В8, хотя и мало кто об этом подозревал. В середине девяностых Воркуйск-8 сделал огромные деньги на буме доткомов, причем во многом именно бурная деятельность Воркуйска на сетевых просторах и стала причиной этого бума. В город потекли деньги; тоненький финансовый ручеек очень скоро превратился в бурный денежный поток. Прошлые раны потихоньку затягивались – за два года город по уровню жизни обогнал Швейцарию. В город потянулись автокараваны с товарами со всего света.

Скоро в карельских болотах так сильно запахло деньгами, что их запах учуяли и в Кремле. Власть вспомнила про Воркуйск-8. На город посыпались распоряжения и приказы, затем прибыла правительственная комиссия с инспекцией. Архивная видеопленка сохранила их изумленные лица – они думали, что едут в болото, а попали в будущее. Разумеется, им тут же захотелось все тут приватизировать, продолжали язвить комментаторы. Но этот трюк с В8 не прошел. Комиссия была встречена массовыми демонстрациями протеста. Никто не собирался им ничего отдавать. Новую российскую власть выдворили из города под дулами автоматов.

Так начались русско-воркуйская война. Через некоторое время федеральная власть вернулась обратно, на этот раз на танках. Инфоком был готов к такому повороту событий и дал залп из Пульсара, лазера с ядерной накачкой, опытного образца советского антиспутникового оружия. Этот момент в фильме Зиро нравился больше всего (3D драматизация): красный луч прошивает насквозь колонну российских Т-72, «которые должны были раздавить их свободу». На самом деле это был первый и единственный залп Пульсара – это было одноразовое оружие. Но в Кремле об этом не знали. Россия к тому времени уже воевала в Чечне, и поэтому вооруженное подавление «воркуйского мятежа» было признано нецелесообразным. Бомбить город не стали – Кремлю Воркуйск-8 нужен был целым и невредимым. Было решено брать город измором. Москва объявила блокаду Воркуйску и перерезала единственную транспортную артерию, соединявшую город с Большой землей. Вот тогда-то и начался самый ужас. Денег в городе было до черта, но это ничего не решало, на них ничего нельзя было купить. Да, в городе делали лазеры, собирали спутники, но даже хлеб привозили из-за болота. В В8 вновь были введены продовольственные карточки. Начинался голод, люди умирали от недостатка лекарств. Как мать Зиро – она слегла с острой пневмонией, в этом болотном климате это было проще простого. Ее могли спасти, если бы в больнице были антибиотики. Блокада стоила жизни многим (показывали мемориал блокадникам) в основном пожилым людям, после войны население города заметно помолодело. Город держался только на добровольцах-сталкерах, они пробирались на Большую землю через болото и тащили как могли купленные на валюту еду и лекарства. Воркуйск-8 никогда не забудет ваш подвиг, торжественно поклялся телевизор, пока по экрану полз длинный список утопших. Но это лишь оттягивало конец, и в Кремле считали часы до капитуляции Воркуйска-8. Но город не сдался. От голодной смерти Воркуйск-8 спасло болото, то самое болото, в котором был корень многих его проблем. Городские биологи начали разводить сине-зеленую водоросль спирулину, которой, естественно, было великое множество на болоте. Из спирулины пекли болотный хлеб, что-то вроде африканских лепешек дахэ, и кормили им народ. «Спирулина платентис недалеко ушла от того первичного супа, из которого возникло все живое. Эта водоросль чрезвычайно богата протеинами, в ней содержится полный набор аминокислот, витаминов и микроэлементов, необходимых для жизни человека», – назидательно сказал с экрана Федор Петрович Куликов, тот самый ученый-болотовед, первый додумавшийся накормить воркуйчан болотной тиной. Зиро вспомнил все эти ежедневные очереди за пайкой хлеба и поежился.

Угроза голодной смерти отступила, и город начал борьбу за свою независимость. «Это была особая война: без ружей и бомб. Это была информационная война». Комитет вел тонкую игру. Коммуникации всегда были слабым местом России, Воркуйск-8 активно воздействовал на российское инфопространство: глушил одни сигналы, искажал другие, подменял и передергивал, дестабилизируя, таким образом, общественно-политическую ситуацию. Комитет, как мог, дискредитировал российское руководство – Игла на весь мир испускала грязные волны черного пиара. Попутно осуществлялись и другие мелкие диверсии типа угона спутников. Однако главной целью воркуйских атак стала российская экономика – самое больное место новой России. Воркуйск-8 играл на мировых биржах через подставные фонды, сбивая цены на энергоносители, основу экономики РФ. В конце концов местным финансовым хакерам удалась обвалить внутренний рынок ГКО, что привело к коллапсу рубля 17 августа 1998 года. В России разразился жесточайший экономический кризис. По телику показали сначала длиннющие очереди россиян в банки, а затем ликующие толпы воркуйчан. День российского дефолта стал днем независимости Воркуйска-8, 17 августа отмечался как государственный праздник. Россия сняла блокаду, и противники сели за стол переговоров. Кремлю срочно нужны были деньги, которые были у В8, и за это он готов был дать городу вольную, рассудив, что лучше потерять один город, чем всю страну. Стороны договорились – Москва получила деньги, а В8 экономическую и политическую независимость в границах болота. Цена свободы была, мягко говоря, высока – эти числа, что бежали сейчас по экрану, не умещались ни в поле зрения, ни в границы разумного. Цифры бежали на фоне монструозных рублевских особняков. Авторы намекали, как были потрачены эти деньги.

Воркуйский суверенитет был особого сорта – в фильме употребляли термин «криптонезависимость». Номинально В8 оставался в составе РФ, при этом сохраняя свой исконный сверхсекретный статус, что означало – в России такого города нет. Это устраивало обе стороны. В Кремле боялись, что «чума воркуйского сепаратизма» распространится на всю страну. А так получалось, что поскольку города нет, то и сепаратизма нет. Комитет это устраивало по другим причинам. К тому времени деятельность Воркуйска-8 уже не оставалась такой уж незаметной для внешнего мира, а точнее, для спецслужб внешнего мира, они-то прекрасно знали о существовании города «со своим видением специфики информационного обмена» и постепенно усиливали свой прессинг «на остров информационной свободы». Номинально оставаясь в составе России, Воркуйск-8 гарантировал свою безопасность, так как до него невозможно было добраться, не потревожив «злобного русского медведя со всеми его ядерными ракетами».