Награда победителю - смерть - Владимир Брайт

Лучше, конечно, чтобы пристрелили. Если решат брать живым, то Злая в конечном итоге получит вожделенный ливерный набор. А такой вариант меня не устраивал.

– Последний раз спрашиваю, зачем вы охотитесь на меня?

Я знал – правды он не скажет, и все же сделал попытку.

Как ни странно, умирающий ответил:

– Чтобы ты понял…

– ПОНЯЛ ЧТО?

– Просто понял, что т…

Происходящее не было роскошной постановкой драматического театра. Мы не играли свои роли. Публика не рукоплескала восходящим звездам сцены. И эти нелепые паузы, и эта насквозь фальшивая игра, и полный абсурд всей ситуации не могли вызывать в душе ничего, кроме бешеной ярости.

– Я уже понял, что ты ничего не знаешь!

Пуля вылетела из ствола раньше, чем я успел закончить предложение. Попадание такой пули в голову со столь ничтожного расстояния выглядит крайне неприятно, но…

Это был не театр.

Я не был актером.

Декорации и все остальное выглядели насквозь фальшивыми.

Если кто и был настоящим, то только Злая.

И чтобы не попасться в зубы этого кошмарного настоящего, я поднес пистолет к подбородку и, не колеблясь ни секунды, снес себе половину башки.

– Очнулся? – Встревоженное лицо Герды оказалось так близко, что закрыло собой чуть ли не весь мир.

– Да.

– И как себя чувствуешь?

– Как обычно – дерьмово.

– Тебе…

– Нет, спасибо, мне ничего не нужно. Хочется только…

– Чего?

– Может быть, когда-нибудь я скажу тебе, но не сейчас.

– Почему?

– Просто так.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Хорошо, тогда я подожду.

– Я тоже…

– Ты куда-то собрался?

– Надо идти.

– Разве мы не грабим сегодня банк?

– Планы изменились.

– У кого? У тебя? Или у всех нас?

– Объяснять долго. Сейчас нет времени. Я позвоню.

– Судя по виду, ты говоришь неправду.

– Да, я лгу, но это не столь важно, потому что в моей вселенной вообще ничего не имеет значения. Кроме бесконечного Времени и ненасытной Злой.

– Не понимаю, о чем разговор, но раз ты так считаешь – тебе, наверно, виднее.

– Да, мне виднее. Пока.

– Прощай.

Я чувствую, как она смотрит мне в спину и думает, что я кусок распоследнего дерьма. А самое неприятное, что я знаю: она безусловно права. Сколько раз я уходил, бросая партнеров на произвол судьбы, и всегда меня преследовало по пятам одно и тоже гадкое чувство.

«Отныне стану предельно осторожным, – обещаю я себе. – Меня никто не убьет – и не будет этих бессмысленно-неприятных разговоров с Гердой».

«Никто не убьет», – повторяю я как заклинание, обретая если не уверенность в собственных силах, то нечто похожее.

Нездоровая эйфория продолжается от силы два-три дня, а затем…

Страх с голубыми глазами возвращается и отточенно четким ударом выбивает мои внутренности на мостовую. После чего кошмар повторяется снова и снова.

Бесконечный замкнутый круг отчаяния и боли, из которого невозможно вырваться, не отпускает свою жертву. И делается это по единственной причине – страх уже не может существовать без жертвы. Так же как законченный наркоман не в состоянии обойтись без ежедневной дозы призрачного счастья. Того самого счастья, которое является обратной стороной безысходности, отчаяния и жестоких страданий.