Меня не изгнать - Б. Котовский

Она откашлялась.

— А почему нельзя сходить в бордель? Снять себе женщину или мужчину на ночь и не заниматься ерундой?

— Дорого. Незаконно.

— НЕЗАКОННО? — подчеркнула Мия.

— Ну, да.

— То есть, у вас изобрели двигающиеся картинки, а снимать налоги с распутниц — нет?

— Как-то так, — ответил я.

— Воистину, странное место. Мне не нравится.

Я рассмеялся.

— Мне тоже многое что там не нравилось.

Какое-то время мы шагали молча. Вдалеке уже виднелись каменные стены города и башни, на которых горели факела и туда-сюда сновали стражники с луками и арбалетами. Надо же, еще и разные специализации выбрали.

Но тут я услышал, как по правую от меня руку в кустах что-то заворошилось. Шуршало долго, неуклюже, пока наконец из кустов не вывалился какой-то хрен, одетый в тряпье. Весь перемазанный грязью, лицо такое, будто три недели не просыхал от дедовской самогонки.

— Стоять! — Крикнул он.

— Стою, — отозвался я.

— Гоните все драгоценности, что у вас есть, иначе почикаю!

— Ты совсем свое место перепутал, плебей? — Возмутилась моя спутница. — Ты знаешь кто я такая? — Она сделала шаг вперед из-под кроны дерева на лунный свет. И в этом свету, мама дорогая… какая женщина…

— Да хоть шлюха из самого дорогого борделя Измундии, — гаркнул он и сплюнул ей под ноги. — Гони вещички!

Я увидел, как в ее глазах полыхнули зеленые огоньки и тут же взял ее за запястье. Странное чувство, словно что-то щекотало у меня за затылком в районе мозжечка не давало покоя с тех пор, как это чудо вывалилось из зарослей.

— Слушай, дружочек, — начал я, тоже выходя к нему на свет, — валил-ка бы ты по добру по здорову. Вон, гляди, стража стоит, я щас крикну громко, а ты поверь, я могу, они из тебя в тот же миг дикобраза сделают. Сечешь?

— Ох, сука, ебись ты в три прогиба, — ответило мне это чудо, от которого разило блевотиной, перегаром и дерьмом. Ей богу, запах Мии с ее крыжовником и сиренью мне казался райской усладой. — НЕ ХОЧЕШЬ ПО-ХОРОШЕМУ, ЗНАЧИТ ЗАБЕРУ САМ! — рявкнул он и кинулся в мою сторону. Ощущение зуда под мозжечком стало настолько невыносимым, что хотелось разодрать себе череп, но не до того мне было. Ой как не до того.

Я уж приготовился обороняться. Ну там, какую-нибудь стойку занять, в идиотском стиле Джека… простите, капитана Джека Воробья. Да не понадобилось.

Нападавший, вскарабкиваясь из своих дебрей, с которых вылез, уже на тракте, споткнулся, комично раскинул руки, из-за чего его ржавый ножичек вывалился из рук. Он упал, наткнулся горлом на свое оружие, схватился за него руками, хрипя и булькая, как карасик, которого вытащили из речки на сушу. Он зажимал рану руками, пытаясь остановить кровотечение и не додумался ни до чего лучше, чем вытянуть нож из горла. С мерзких хлюпаньем он это сделал и тут же стал таков.

Мы стояли молча. Странная картина. Страннее она стала в тот момент, когда из леса вывалился медведь, подбежал к худощавому телу, схватил зубами за живот и поволок обратно, но на полпути его за шкуру схватила огромная птица, напоминавшая какого-то отдаленного родственника дракона и шуранула в другую сторону.

Медведь ревел, пытался отбиться лапами, но мужика изо рта не выпускал. Горячая кровь струилась из мужика, из спины медведя и чуть ли не ручьем текла на землю, оставляя огромные пятна.

Делая крутой вираж, это летающее нечто пролетало мимо стен замка, свернуло в сторону дремучего высокого леса, который отчетливо выделялся на фоне всего остального пространства, но, не успев скрыться из виду, получило огромный снаряд прям промеж лопаток из баллисты. Дальше была сцена из «Крутого Пике». Бройлер-747 стремительно стал терять высоту, пока не рухнул где-то в лесу с громогласным «шмяк», отзвук которого покатился по округе.

— В ДЕСЯТКУ! — донеслось до меня со стен гарнизона.

— Сука, да чтоб ты так каждый день стрелял, когда гоблины прут, паскуда!

— Давай-давай, гони сюда свои монетки!

Мы стояли плечом к плечу. Лицо Мии выражало странные чувства. Подозреваю, что мое было примерно таким же.

— Часто тут у вас такое? — озадаченно спросил я ее.

— Уж точно не каждый день.