Остров Колдунов-2. Острова жизни - Ольга Гордеева

—А как же Джерхейн?— с ужасом спросила Лейт.

Кианейт покачала головой.

—Он, как и я, не хотел меня в жены. А я не смогла признаться, что уже принадлежу другому. После нашей свадьбы он сразу же уехал покакому-то поручению отца, вместе со своим другом-илларом, и больше не возвращался. Потом отец заявил, что Джерхейн погиб где-то в Майре. И я стала надеяться, что смогу отсюда сбежать.

—Как же так получилось?— удивилась Лейт, глядя, как на ее глазах меняется холодное и гордое лицо островитянки.— Я хочу сказать, где вы могли познакомиться?

—На Острове, конечно. В школе илларов. Тогда он был учеником — взрослым, необычным, красивым, а я — малолетней и любопытной дурочкой. Школа илларов находится очень далеко от столицы Острова, но всем нам было любопытно посмотреть на молодых и необычных парней из Наземного мира. И мы с подружками, раздобыв ка-эль, чтобы управлять Дверьми, несколько раз бегали во второй слой тарса, где располагалась школа. Встретились мы случайно — он куда-то шел, а я, привыкшая к строгой замкнутости ракана, где живет наш род, с перепугу заблудилась. Он долго расспрашивал меня, кто я и откуда, а потом отвел к той Двери, через которую мы с подругой туда попали. Он произвел на меня сильнейшее впечатление… Мне было тогда 16 лет, и, конечно же, я встречалась с молодыми людьми моего круга, но они не вызывали у меня ничего, кроме тоски. А уж замужество… Дочери высших жрецов выходят замуж только за сыновей высших жрецов, или хотя бы за богатых и знатных аристократов. Видела бы ты этих деточек! Пустые и безвольные, пресыщенные с самого детства!

Кельхандар оказался не таким. Я нагло подглядывала за ним через хэльд Окно, пока он это не заметил. Пришлось признаваться,— островитянка рассмеялась.— В качестве извинений он потребовал показать ему ту часть Острова, куда телларианам ходить запрещалось. Должна сказать, от этих тайных вылазок мы оба получали огромное удовольствие. Мы встречались все чаще и чаще, придумывая разные уловки, чтобы спрятаться от строгого надзора старших. Я не заметила, как влюбилась в него до безумия. К счастью, чувства наши оказались взаимными. Ему оставалось совсем немного до окончания школы, и мы не знали, что нам делать. Признаться отцу — так он убил бы Кельха без малейшей жалости. Мы стали любовниками… Он происходил из очень знатной и влиятельной хильдайрской семьи, и со временем стал бы главой храма Илбара в Арберте, столице Хильдайра. Может быть, у меня и был бы шанс стать его женой, но для этого пришлось бы слишком долго ждать…

А потом все неожиданно изменилось. Он узнал одну из самых сокровенных агвалларских тайн. Знание это изменило его отношение и к Острову, и к своему предназначению. Он решил бежать, не дожидаясь последнего посвящения. Он звал меня с собой, но я боялась, понимая, что отец все равно найдет меня. Я помогла ему выбраться с Острова, но по трагической случайности он чуть не погиб при этом. Точнее — почти погиб, разбился при выходе из Небесного столба, и если бы не обитатели Тонхайра, или Лахлайда, как они сами называют эту подземную страну, я уже давно бы оплакала его. Почти год я не знала, где он и что с ним, пока он сам не связался со мной через хэльд Окно. Он не только остался жив, но и полностью поправился. Мы открывали Окна все чаще и чаще, наше общение из встреч двух влюбленных перешло в область длительных и серьезных разговоров об истории, магии, политике. Я могла брать в отцовской библиотеке любые книги — пользуясь Окном, я читала их ему. Под влиянием этой странной связи из легкомысленной дурочки я превратилась в нечто совсем иное. Имея скудные способности к кэн-ли, я заинтересовалась историей наших миров и продолжила учебу. Отец стал прислушиваться ко мне. Иногда мы беседовали с ним на равных.

Конечно же, мы безумно тосковали друг по другу. Узнав о Лахлайде, я поняла, что именно там я смогу скрыться от своей семьи и от пресловутого долга перед родом. Да, может быть, жизнь моя была бы там не столь благополучна, как на Острове, в плане повседневных удобств, но это была бы моя собственная жизнь, настоящая, рядом с любимым человеком. Трудности меня не пугали.

Мы стали строить планы моего побега с Острова. К тому времени Кельхандар уже возглавил разрозненные общины лайдов и людей. У нас уже был план, вполне реальный — главное, чтобы меня не обнаружили по пути к Лестнице — у вас ее называют Небесным столбом,— ведущей в Наземный мир. В тех местах, где они расположены, нет Дверей, там надо идти пешком. Именно эта часть плана и была самой уязвимой. И именно тогда все изменилось, не начавшись — артефакты Зар Алы показали приближение Пришествия.

Это был удар. Хэльд Тревога показывает рождение будущего катаклизма в первый же день. Происходит это ровно за пятьсот дней до катаклизма. Я знала, что камни-защитники были рассеяны по Теллару в предыдущую эпоху, и мне слабо верилось, что отец сможет отыскать их в Наземном мире.

Жить нам всем оставалось полтора года. Кельхандар, узнавший о приближении беды, заверил меня, что лайды как-то переживали в Тонхайре все предыдущие Пришествия. Когда же группа жрецов во главе с отцом собралась в Наземный мир, преследуя свои цели, и для упрочения влияния отец договорился с Холгойном о браке между мной и его средним сыном, я поняла, что для меня это шанс попасть в Наземный мир на законных основаниях. Я была готова на все, даже на брак с ненависным Холгойном, лишь бы встретиться с Кельхандаром.

Я бы так не смогла, подумала Лейт с тихой завистью. Это же сколько лет они жили только мечтой друг о друге, мечтой и надеждой, и ждали… У нее самой так плохо получалось ждать.

И она пожалела Кианейт в ее бесконечном одиночестве.

Только один факт не давал Лейт покоя, пугая до судорожных спазмов сердца.

—Госпожа, объясните мне, о каком катаклизме вы все время упоминаете?— спросила она робко.— Я, к сожалению, не знаю, о чем речь.

Кианейт ответила не сразу.

—Хорошо,— решительно кивнула она.— Только пообещай мне, что не станешь рассказывать об этом никому. Для своего же блага,— добавила Кианейт с сомнением.— Да, лучше не знать. Знание посеет страх и панику, а ее достаточно уже сейчас.

—Обещаю,— ответила Лейт твердо.

—Тогда слушай.

Слухи о приближении войска Холгойна ходили самые дикие. Слуги, живущие в Эргалоне, каждое утро приносили ворох различных домыслов, однако все сводилось к одному: беспорядков не избежать. Островитяне продолжали всеми способами укреплять Риан Ал Джар. Был отдан приказ накопить в подвалах продовольствие, сделать запасы древесины, кож и лекарств. С Агваллара спустилось еще несколько новичков, а хильды, охранявшие замок, говорили, что из Арберта скоро должен прибыть еще один отряд. Прислуга косилась на них со страхом и подобострастием, но выполнять указания не спешила. Чейн и чьянши потихоньку отправляли молодых девчонок вон из замка, под предлогом предпраздничных приготовлений и заслуженного отдыха.

О торжественном праздновании Рождения Илбара в замке уже никто не заговаривал. Длинные ленты знаков магического языка, тускло мерцающие темно-красным светом, оплетали теперь защитные стены от скалы до скалы, на башнях постоянно дежурили дозоры из хильдов и островитян, крепостные стены и оба двора патрулировали хильды. От слуг Лейт знала, что из замковых Окон ведется наблюдение за всеми подъездами к Эргалону, за площадями, домами наиболее активных противников Острова, что Эргалон наводнен шпионами из местных, которым хорошо заплачено, чтобы они следили за подозрительными людьми и собирали сплетни. Гонцы то и дело прибывали в замок, Кимр и его ближайшие помощники почти не выходили из рабочего кабинета, и, по слухам, там все время висело открытое с Агваллара Окно.