Паутина. Книга 3 - Андрей Стоев

— Это как?

Она встала, подошла к камину и взяла в руки кочергу — антикварную, и оттого, естественно, порядком побитую жизнью. Мама сосредоточилась, кочерга неуловимо поплыла, и через мгновение оказалась новой и блестящей.

— Ооо, — восхищённо протянула Ленка.

— Впечатляет, — признал я. — Да что там — просто потрясает. Хотя превращать дорогие антикварные вещи в дешёвые новоделы — это, наверное, не самое удачное применение. Но я вижу другие интересные варианты, например, реставрация картин.

— Не сработает, — грустно сказала мама. — Я тоже сразу об этом подумала. Холст восстанавливается, а краски просто осыпаются.

— Что-то испортила? — догадался я.

— Ерунда, — махнула она рукой. — Так себе была картина. Дорогостоящая мазня. В общем, какого-то разумного применения я для этой способности не нашла.

— Ну, по крайней мере, ты сможешь открыть ремонтную мастерскую, если тебе надоест твоя клиника. По ремонту гантелей и гирь. Вообще удивительно, что такие, на первый взгляд, многообещающие вещи на поверку оказываются почти бесполезными. Уже не первый раз такое наблюдаю.

— Не уходи от ответа, Кени, — мягко улыбнулась мама. — Я ответила на твой вопрос насчёт клиники, теперь твоя очередь. Зачем ты всё это делаешь?

Почему сложнее всего отвечать на простые вопросы? Наверное, потому, что они требуют такого же простого и ясного ответа, и их невозможно утопить в пустословии. Я надолго задумался — и правда, зачем я всё это делаю?

— Я не могу дать тебе простой ответ, мама, — наконец я привёл свои мысли в относительный порядок. — Простой ответ: потому что могу, но такой ответ ни на что не отвечает. Более сложный ответ: я хочу быть свободным и независимым, а свобода стоит очень дорого, если ты, конечно, не живёшь в глухом лесу.

— Для того чтобы быть свободным, тебе достаточно просто возвыситься, — заметила мама. — Нет, если вообще, то это очень непросто, но для вас с Леной это дело практически решённое. Я это чувствую, да и не только я. Та же Ивлич — думаешь, она просто так вокруг тебя увивается?

— Насчёт увивается — это ты опять невпопад выразилась, — хмыкнул я. — Да и вообще ты слишком упрощённо судишь. Она, конечно, интриганка, и наши перспективы тоже её заинтересовали, но подружилась она с нами вовсе не поэтому. Не забывай, что я довольно сильный эмпат, и меня довольно сложно обмануть фальшивой искренностью. А в данном случае просто невозможно — ни у кого не получится так долго имитировать эмоции.

— Хорошо, не будем об Ивлич, — поморщилась мама. — Я, наверное, предвзята, но пока что ей не вполне доверяю. Так всё-таки — почему тебя не устраивает свобода через возвышение?

— Например, потому что я хочу, чтобы у нас была большая семья, а в ней далеко не все смогут стать Высшими. Наши с Леной дети, твои дети, дети наших детей… Мы сумели получить источник, и они, скорее всего, будут одарёнными. Но чтобы этот источник у наших потомков не отобрали, семья должна быть сильной. А это значит, что у нас должна быть дружина, которая будет нас защищать, заводы, которые будут кормить дружину, служба безопасности, которая будет охранять заводы. Одно тянет другое. Если мы не будем сильными, нас обязательно кто-нибудь нагнёт под себя — ради нашего имущества, ради нашего источника, ради наших голосов в Совете Лучших. Знаешь, у меня частенько возникает желание сказать: «Хватит!» и выйти из этой гонки, но я пока не чувствую, что наше положение надёжно. А чем сильнее мы становимся, тем больше мне приходится влезать в политику.

— Тебе не обязательно туда влезать, Кени.

— Это не от меня зависит, мама. Даже если я громко объявлю, что мы не имеем ничего общего с Драганой Ивлич, никто мне не поверит. Нас всё равно будут считать её союзниками, так что у нас точно так же добавится врагов. Лучше уж с ней объединиться, тогда хотя бы добавятся и друзья. Никто не позволит сильной семье быть независимой, её обязательно куда-нибудь втянут.

— Здесь чувствуется какое-то противоречие с твоей целью быть независимым, не находишь?

— Не смешивай мою личную независимость и независимость семьи, — отозвался я. — Я, как личность, смогу стать независимым через возвышение, а вот у семьи независимости не будет. Всё, что я могу — это сделать семью достаточно сильной, чтобы мы были хотя бы игроками, а не пешками.

— Угум, — неопределённо хмыкнула мама, и мы замолчали, глядя на огонь в камине.

Внезапно подала голос Ленка, которая до этого не вмешивалась в разговор, с любопытством наблюдая за нами из глубины своего монструозного кресла:

— Так что там насчёт планирования семьи? Вы что-то этот момент совсем мельком затронули.

— А что насчёт этого? — удивился я. — Мы же вроде этот вопрос обсудили и решили подождать до диплома. А если ты про количество детей, так я полностью доверяю это тебе. Столько, сколько сама захочешь.

— Насчёт количества я сама пока ещё не решила, — смутилась Ленка. — Ну с нами примерно понятно — как получим дипломы, начинаем трудиться в целях расширения семьи. А ты, мама — у тебя какие планы?

— У меня? — растерялась мама. Меня она, конечно, обрубила бы сразу, но от Ленки она явно такого предательского удара не ждала.

— Ну да, у тебя, — безжалостно продолжала Ленка. — Мы вот готовимся расширить семью, а ты что по этому поводу думаешь?

— Эрик не хочет детей, — растерянно призналась мама. Здорово Ленка её подловила. Полностью выбила из колеи — вот что значит правильно нанесённый удар в нужное место и в нужное время. Пресловутое женское коварство в действии.

— Женщины могут же и не спрашивать, — заметил я.

— Эрик — одарённый, — мама посмотрела на меня, как на слабоумного. — Странно от тебя такое слышать.

И в самом деле — у меня совершенно вылетело из головы, что даже не очень сильные одарённые вполне способны контролировать репродуктивную функцию. Во всяком случае те, кто не поленился освоить эту несложную методику.

— Забыл просто, — неловко оправдался я. — У нас за это Лена отвечает.

— Мужчины, — закатила глаза мама.

— Ну да, мы бестолковые никчемушники, — покладисто согласился я. — Но мне непонятно, почему Эрик не хочет детей. Чего ему не хватает?

Мама немного поколебалась, явно размышляя, не послать ли нас подальше.

— Он жениться хочет, — всё же решила ответить она.

— То есть он хочет, чтобы дети родились в законном браке, а ты не хочешь — так что, ли? — поразился я. Нет, что за сумасшедший мир, всё здесь у них вверх ногами.

— Что ты мне всё Эрика сватаешь? — недовольно проворчала мама.

— Потому что работа не заменяет семью, это ненормально, — объяснил я. — А Эрик достойный человек, он нам нравится. Мы с Леной не против видеть его в нашей семье.

— Не дави на меня, Кени, — хмуро сказала мама. — И вообще, хватит об этом, я и так слишком разговорилась.