Превосходство Пробужденного. Том 3 - Дмитрий Ра

Так, надо срочно избавляться от «гарема». Ничем хорошим это не закончится.

Ночь с воскресенья на понедельник я очередной раз пытаюсь достучаться до своей третьей направленности — суммы разума: мудрость. Сижу на жестком полу кухни — именно это место показалось мне наиболее удачным для медитации. И сегодня сосуд отзывается лучше, чем в другие ночи.

Хм, а может мои успехи зависят от сушеного пальца, который я держу в руках? Как раз только недавно смог зарядить его полностью. Раздери меня сарканский ящер, если я ошибаюсь, что мой кривой сосуд резонирует с пальцем. Они будто общаются…

А еще я пытаюсь достучаться до своей госпожи. Мне нужно объяснить ей, показать, почему я не убил Ли. Шиила не деспотичная богиня. Она любит свободу, и все ее верные хранители могут поступать, как им велит сердце и разум, но… Шиила не терпит предательства. И не все могут доказать, что проявление свободы на очередном задании не является предательством.

Моя госпожа затихла. Месяц я не слышу ее, не чувствую. Будто, она отвернулась от меня. А ведь она единственная, кто может дать мне ответ на вопрос. Почему на моей спине проявляется странный спиралевидный символ, когда я использую сумму? Такой же, какой я когда-то видел на младенце, которого отдал ведьмам в Варгоне. Много лет назад…

Ответь…

Ответь…

Понедельник.

2 января 2023 г.

Стою на автобусной остановке в двух километрах от моего дома. Снег, холод. Все бело. Кутаюсь в куртку. Ну и дубак у них тут, гниль подземная. Бегаю на месте. Хоть какой-то прок, пока жду. Итак, я готов. Обмундирован по полной. Четыре заряженных куная по всему телу, длинные нити, что стали еще прочнее и послушнее, тело, способное на намного больше, чем месяц назад.

Акане — одна из лучших предметников школы, и вчера я неплохо ей сопротивлялся. И это лицом к лицу — без моих фишечек-хитрушечек. Если кто-то решится испытать меня, то его ждет неприятный сюрприз.

Я уже предупредил Лику, Тернова и Кевина, что буду сегодня в школе. Сказал, что время нам действовать. По плану до конца месяца выйти на второй этаж вместе с большей частью Клуба. Как минимум половина должны попасть наверх. И это будет мой последний знак всей школе. Хватит им показывать перспективы…

Подъезжает маршрутка без опознавательного знака. Замёрзшие люди вокруг смотрят на меня теперь, как на диковинку. Кто-то охает, отступает. Одаренные — большая редкость в мире. И встретить в городе их непросто.

Дверь открывается, захожу, с удовольствием сажусь на подогреваемое кресло.

Что ж, посмотрим, что приготовила мне школа.

Время: 07:47

Выхожу. Школа обулась в снег. Белые крыши, белый двор. Вокруг не менее белоснежный лес. Снег вычищен, хотя никаких дворников я не вижу. И когда успели. Ночью был страшный снегопад.

Сразу собираю на себе взгляды. Многие ахают, охают, махают мне рукой. Слышу перешептывания:

— Да ну на… только его не хватало…

— В каком смысле? Его-то как раз и не хватало…

— … во-во… что-то буржуи совсем охамели…

— … ага…

— … Думаешь, он сможет?..

— … Киба…

— … Держись от него подальше…

— … просто слухи… слабак…

— … проверь сходи…

— … не, я сейчас не могу… зуб болит…

— … вонючая зима… почему отменили новогодние праздники?..

— … мудаки потому что…

— … Слушай, у него че в ухе серьги? Ахренеть…

— … Да лан?.. Слух, а смотри как принарядился…

— … Вижу. Нормуль так-то… Надо бы тоже приодеться…

— … пфф, не забудь взнос за нестандартную форму сделать…

— … думаешь, он сделал? Говорят, это дорого до жопы…

— … хэзэ, но это же Киба… Ему плевать…

От прислушивания меня отвлекают сразу трое Стражей. Явились, не припозднились. Что ж, этого следовало ожидать. Я так проштрафился, что отрабатывать мне теперь до конца дней своих. Нельзя просто так прогуливать школу неодаренных и игнорировать ее попытки выйти на контакт. В противном случае она вообще может запереть в комнате отсталых. И будешь пару месяцев жить в школе, перевоспитываться. Такое редко, но случалось.

— Константин Киба, следуйте за нами.

Меня ведут через толпу любопытствующих. Парни смотрят на меня уважительно, боязно. Кто-то безразлично. Девочки в основном обсуждают мой внешний вид и проколотые уши. Кто-то понимает, что на мне одежда от «Гусей». Вот ведь люди. Копыто в пасть не клади, дай потратить свою жизнь на обсуждение чужой дорогой одежды.

Заходим в вестибюль.

О, а вон и элита. Стоят, улыбаются в своих намного более вычурных утепленных смокингах. Не нравятся мне эти улыбки. Будто затеяли гадости какие-то. Краем глаза вижу вход в свой Клуб. И именно что вход. Потому что двери нету. Судя по металлическим огрызкам на петлях, ее вырвал Кинг Конг или кто-то очень сильный. Хм, а Кевин мне отчитывался, что все «более-менее»… Выглядит больше «менее», чем «более».

Иду в сторону своего клуба. Стражи реагируют:

— Константин Киба, не отходите!

— Мне одну минуту, пожалуйста…

Стражи не успевают ответить, я быстрым шагом дохожу до входа, заглядываю: стены в краске, все изуродовано, побито. Уборщик уныло метет метлой, словно делает что-то бессмысленное.

— Чего смо… — начинает он. — А-а-а, так это ты тут за главного?

— Видимо.

— Ну смотри, смотри… Третий день уже убираюсь тут. Завязывал бы ты со своими клубами.

Отмахиваюсь. Стражи бесцеремонно берут меня под локоть. Уворачиваюсь, говорю:

— Сам дойду.

Идем по лестнице. Лифт предназначен только для элиты и находится в другом месте. И правда Кевин сказал. Начинают прощупывать дозволенное. Я вовремя вернулся.

Звонит телефон, отвечаю:

— Вадим Тернов, — иронично улыбаюсь. — Нечасто ты мне звонишь.

— Слух, не стеби. Ты уже приехал? Надо перетереть. У меня парни уже зашиваются. Вчера Олежку так отымели, что он до сих пор блюет с ласточки.

— Кто?

— Не поверишь. Беляки. Ну те самые — крысиные короли. Просто в сортире его подкараулили и как еба…

— Я понял. А вот то, что беляки избили силача — это плохо.

— А что он мог поделать? Мы не можем постоянно ходить с регеном или крепостью. У нас столько суммы нет. И это… не знаю, просто чтобы ты знал… Олежке в рот по самую глотку запихали ершик унитазный. Бро, это уже зашквар, правда.

— Решим. Все, до связи…

Кладу трубку. Ну вот опять. Кабинет заместителя директора, он же директор по воспитательной работе. Что-то мне начинает надоедать этот кабинет.