Голос крови - Клаудия Грэй

— Мне показалось или температура только что упала почти до нуля?

Грир искоса посмотрела на него:

— Скажем так: тебе будет гораздо уютнее в твоем истребителе, чем нам на «Лунном свете». Потому что дальше будет становиться только холоднее.

* * *

Почти всю дорогу до Бастазы Лея оставалась у себя в каюте. Она немного вздремнула и отправила очередную сводку новостей для Люка и Бена. Одной Силе было ведомо, где они. Последнее сообщение от Люка пришло очень давно и было сильно искажено помехами. В каком бы уголке Галактики они ни затаились, очевидно, большую часть времени они были отрезаны от связи.

Когда корабль уже приближался к месту назначения, Лея стала готовиться к предстоящему официальному визиту. Она выбрала темно-бордовое платье, богато украшенное по краям вышивкой серебряными и голубыми нитями, и воткнула в волосы несколько матово-оловянных шпилек с маленькими блестящими драгоценными камнями. Наряд был не столько дорогим, сколько пышным, но в таких мирах, как Бастаза, внешний блеск ценят выше внутреннего содержания.

Когда скрываться в каюте стало уже невозможно, Лея вышла, твердо решив держаться с Кастерфо как можно ровнее. Но его нигде не было видно.

— Он как раз только что отчаялся и ушел к себе, — донесся голос Грир из рубки.

— Правда?

Лея зашла в рубку. Грир сидела за штурвалом, но кресло второго пилота и по совместительству бортстрелка было свободно. Лея опустилась в него и стала смотреть на голубоватые волны гиперпространства за носовым иллюминатором, манящие и зловещие.

— И что он говорил, пока был тут?

Грир пожала плечами:

— Пытался завязать беседу с Корри, но она сбежала, сославшись на какую-то незаконченную работу. Тогда он немного поболтал со мной о гонках, и оказалось, что в гонках он понимает. Так что несколько очков он заработал.

Лея, не сдержавшись, коротко рассмеялась:

— Ты готова простить человеку что угодно, если он хороший летун, верно, Грир?

— Или если он болеет за правильные команды. — Грир улыбнулась и на миг словно помолодела, превратившись в бледную тень той девушки, какой Лея увидела ее когда-то впервые.

За последние несколько лет Хан успел выпестовать множество юных пилотов, и со многими из них он и Лея оставались на связи и по сей день.

Именно готовность брать под крыло, защищать и наставлять была первым свойством его характера, которое разглядела Лея много лет назад. Точнее, первым положительным свойством. Сколько бы он ни бурчал про «парней с фермы», после взрыва первой «Звезды Смерти» Хан не отходил от Люка. Он рассказывал ему об орудиях, учил чинить корабли и еще множеству разных вещей. Люк слушал, и его горе после гибели Оби-Вана, дяди и тети постепенно отступало. Постоянные шуточки и подтрунивания нужны были Хану для того, чтобы никто не подумал, что он опекает Люка. И еще больше времени понадобилось Лее, чтобы понять, что Хан взял под опеку и ее тоже.

Лее хотелось бы верить, что теперь, когда он так увлеченно учит пилотов, в нем говорят те же чувства, что заставили его когда-то помогать Люку. Возможно, Хан и сам так считал. Но на самом деле он учил этих ребят тому, чему хотел бы учить своего сына.

Позади раздались шаги, Лея обернулась и увидела, как Кастерфо вышел из каюты. Его бархатный плащ слегка помялся за время гиперпространственного перелета, но Кастерфо изо всех сил старался напустить на себя важный вид:

— Насколько я понимаю, мы приближаемся к системе Бастазы?

— Не совсем так. — Грир бросила взгляд на приборы. — Но уже через несколько минут будем там.

Лея встала и прошла мимо Кастерфо, чтобы приготовить себе гаталентийского чая. Заваривая чай, она проронила:

— Надеюсь, вы удобно расположились, сенатор Кастерфо?

Она ожидала, что он ответит холодно и официально. Вместо этого Кастерфо подошел и встал рядом, так что ей волей-неволей пришлось посмотреть ему в лицо.

— Сенатор Органа, я признаю, что наша первая встреча прошла неудачно, главным образом по моей вине. Я вел себя бестактно. В действительности то, о чем я пытался сказать, — это лишь теоретические размышления, философия…

«И что это за философия такая, что заставляет тебя преклоняться перед Империей?» — подумала Лея, но промолчала. Кастерфо пытался проявить надлежащую вежливость, и его усилия следовало ценить. Им предстоят дела на Бастазе — возможно, очень серьезные. Нельзя, чтобы политические идеалы Кастерфо, сколь бы они ни были отвратительны, помешали работе.

Лея была слишком искушенным дипломатом, чтобы не узнать в словах молодого коллеги попытку примирения.

— Я понимаю, сенатор Кастерфо. Пожалуйста, давайте забудем об этом. Что было, то прошло, а впереди нас ждет работа.

— Совершенно согласен. — Кастерфо поправил воротник плаща и снова выпрямился во весь рост. А главное, наконец-то перестал изображать из себя оскорбленную невинность. — Нас ждут дела на Бастазе.