Испытание Адом - Дэвид Марк Вебер

Те корабли, которые видел сейчас Турвиль, тоже были рассредоточены, однако их собралось так много, что казалось, будто они сбились тесным роем. Слабый свет звезды класса М2, известной как Секур-В, отражался от бесчисленных белых корпусов Двенадцатого флота, дрейфовавшего на орбите газового гиганта, немногим уступавшего в размерах своей звезде. Тонкая взвесь заполнявших верхний слой атмосферы ледяных кристаллов словно подостлала орбиту туманом: создавалось впечатление, будто человек может переходить с корабля на корабль, ступая по этой смутной поверхности.

Тридцать шесть супердредноутов, шестнадцать дредноутов, восемьдесят один линкор, двадцать четыре линейных крейсера и сорок тяжелых крейсеров. И сбор этой фантастической армады удалось сохранить в тайне!

Это с трудом укладывалось в голове даже у такого старого космического волка, как Турвиль, ибо Секур был обитаемой системой. Правда, все ее обитатели жили на Мариенбаде, единственной населенной планете, вращавшейся вокруг Секура-А, звезды класса F9, основной в этой тройной звездной системе. Возле Секура-Б располагались небольшие индустриальные комплексы, а Секур-В, даже в периастрее не приближавшийся к Секуру-А ближе чем на тридцать шесть световых часов, вообще никто не посещал – незачем было. Таким образом, Хавьер Жискар определил место сбора там, где никому не пришло бы в голову его искать, и сумел провернуть первую фазу операции, ничем себя не выдав.

А сбор был проведен грандиозный. Судов сопровождения и прикрытия было маловато: двадцать три эсминца и легких крейсера, но, все равно, общая масса собранного флота, по прикидкам Турвиля, составляла, без транспортников и тендеров, более восьмисот миллионов тонн. Пожалуй, столько кораблей Народного флота не концентрировалось в одном месте лет пятнадцать, если не двадцать.

Турвиль уже не в первый раз задумался о том, как удалось МакКвин добиться от политического руководства Республики согласия на сосредоточение таких сил. Должно быть, она обобрала до нитки большую часть тыловых систем Народной Республики, даже принимая во внимание ускорившееся в последнее время строительство новых кораблей. Она согнала сюда десять процентов имевшихся в распоряжении Народного флота супердредноутов, половину дредноутов и более трети уцелевших линкоров. Таким образом, впервые после битвы при Ельцине Республике удалось сформировать соединение, потенциально способное вести активные наступательные действия.

«И эти действия, черт возьми, обязаны увенчаться хоть каким-то успехом! Если после того, как Пьер разрешил ей пойти на страшный риск и оголить тылы, все закончится чем-нибудь вроде четвертого разгрома при Ельцине – Эстер не сносить головы. А вместе с ней и всем нам... хотя с нами все проще. В отличие от нее, мы будем на передовой, и в случае неудачи манти разнесут нас в клочья, не оставив никого на потеху Сен-Жюстовым костоломам»

Эта мысль, несмотря на внутреннее напряжение, вызвала у него усмешку. Пожалуй, слухи о его пресловутой воинственности и бесшабашности куда более правдивы, чем ему бы хотелось, ибо... «Черт меня побери, если я не откажусь от такой неимоверной военной мощи – и плевать на последствия!»

* * *

Когда гражданин вице-адмирал Турвиль, его комиссар, начальник штаба и операционист эскадры вошли в кабинет, Хавьер Жискар поднял голову. Он успел заметить, как сузились темные глаза Турвиля при виде графинов с ледяной водой, кофейных чашек и прочих атрибутов официального штабного совещания.

– Присаживайтесь, – скрыв улыбку, предложил Жискар гостям.

Дождавшись, когда они рассядутся, он переглянулся с сидевшей рядом Причарт и обратился к Турвилю:

– Как вы, наверное, уже поняли, гражданин адмирал, скоро к нам присоединятся другие командиры эскадр и дивизионов нашего флота: граждане капитан Жубер и коммандер Макинтош ознакомят флагманов с деталями генерального оперативно-тактического плана. Однако мне и гражданке комиссару Причарт хотелось до начала совещания поговорить с вами и офицерами вашего штаба: дело в том, что в предстоящей кампании вашей эскадре предстоит сыграть особо важную роль.

Жискар сделал паузу, и Турвиль поймал себя на том, что едва не заерзал на стуле. А взглянув на Причарт, чье лицо было так же непроницаемо, как лицо Форейкер, с трудом подавил дрожь. Толковали, будто в жилах этой фанатично преданной Комитету особы течет не кровь, а ледяной хладагент, и вице-адмирал мог только порадоваться, что ему не досталась в народные комиссары такая бесчувственная мымра. Нелегкие месяцы, проведенные фактически под арестом, добавили Хонекеру человечности, однако Эверарда и в худшие моменты не окружала леденящая аура, подобная той, что, словно зимний туман, окутывала ничего не выражающую физиономию Причарт.

– Понятно, – сказал гражданин вице-адмирал, когда молчание слишком затянулось, и Жискар слегка улыбнулся.

– He сомневаюсь, гражданин вице-адмирал, – сказал он с едва уловимым намеком на насмешку и активировал голографическую звездную карту.

– Оперативная зона Двенадцатого флота, – без обиняков пояснил он.

Турвиль почувствовал, как мгновенно напрягся сидевший рядом с ним Богданович. Хонекер, не будучи военным специалистом, не сразу понял, что он видит, а вот Шэннон Форейкер выпрямилась, и в ее прищурившихся голубых глазах впервые за долгое время появилось выражение заинтересованности.

Турвиль прекрасно понимал ее; его пальцы непроизвольно потянулись за сигарой. Даже не прочитав названия рядом со светящимися точками звезд, он уже узнал их все: и Сифорд-9, и Ханкок, и Занзибар, и Ализон, и Ялту, и Нуаду. Узнал сразу, как только заметил самую главную пометку на карте: выделенную ярко-алым систему Василиска.