Мы из Кронштадта. Подотдел коммунхоза по очистке от бродячих морфов - Николай Берг

– Признаться – да. Не знал. И другие тоже не знали. Но это не мешает врать о величии германской медицины и ничтожестве нашей, а равно трендеть о бакоружии. Хотя, когда еще по окопам вражьим копался, убедился в том, что только наши и финны в полевых условиях, практически у линии фронта тут же сооружали бани, пользуя для этого подручные материалы (тазики из касок, горячая вода в снарядных ящиках и т. д.) Немцы же были редкостными грязнулями. Вместо всего этого только пакетики с ДДТ.

– Вот-вот. Тоже, значит, копателем были? – усмехнулся Травин.

– Не без этого, – признался я.

Виктор забеспокоился уже ночью, Ирка никогда так раньше не пропадала. Подумав и повспоминав события последнего времени, Виктор пришел к простому выводу – супружница решила его таким образом поставить на место. Или, может быть, мотоцикл сломался? Нет, скорее всего, она ему дает понять, что без нее – никак. Или все же случилось что? Провертевшись до утра в ставшей неуютно просторной постели, подумал было свистнуть Веру и отвлечься, но потом вдруг засомневался в разумности такого действа. Сломался у строптивой жены, например, мотоцикл, припрется она ночью пешком (а может, характер тот еще!) и… и смотреть еще раз в ствол Иркиной помповушки Вите не хотелось категорически. Чертовы бабы нюхом чуют чужую телку в своей кровати… Нет, на фиг, потом. Под утро, когда уже светало, муженек все же задремал – как-никак весь прошлый день корячились они вдвоем с хозяином мастерской, собирая трактор. Перемазались, как чушканы последние, потом пришлось долго отмываться, особенно почему-то нигрол прилип прочно – как и положено деревенскому трактору еще с советских времен, железяка была грязной везде и повсеместно. Завести, правда, все равно не удалось, надо будет еще пару деньков работать, но уже понятно, что за проблемы, исправимо…

Робко сунулась Верка, спросила: не приехала ли Ирина? Вроде и с сочувствием, но в глазах ее что-то такое мелькнуло, не понять что, но настораживающее. Короче, чтобы не ломать себе голову, Витя взял с собой немного харчей и без завтрака поехал в Ольховку. Проскочил мигом, по дороге ничего не увидел, а когда убедился, что в Ольховке Ирины и духа не было, встревожился по-настоящему. Поехал обратно, медленно, внимательно глядя по сторонам и останавливаясь всякий раз, когда что-то замечал. Потратил много времени, но ничего не нашел. Никаких следов. Дождик-то прошел уже после того, как Иринин мотоцикл убрался с дороги. Не было никаких других следов, кроме колеи его машины. Проехал опять в Ольховку, останавливаясь через каждые полкилометра и старательно бибикая. Без толку. Даже сжег пару десятков дефицитных патронов в надежде, что уж выстрелы-то она услышит и бахнет в ответ. Без толку. Разве что шустряк на шум из леса выскочил, и Виктор резко упокоил субъекта, бывшего раньше, судя по одежке, молодым гопником.

Виктору оставалось только ломать голову над тем, что произошло. Вытанцовывалось только два варианта и оба – не фонтан. Первый – по дороге на Ирку кто-то напал, и она дернула в сторону, хотя он ей тысячу раз говорил, что так делать нельзя ни в коем случае. Если Ирку загрызли даже в сотне метров от дороги, найти ее он мог бы только случайно.

Второй не лучше – Ирка оскорбилась и свалила. Тут, с одной стороны, получалось лучше – натерпится в одиночестве, вернется – шелковая будет. Это если вернется. А если нет? Теперь Витьке стало не по себе. Он привык, что Ирина всегда рядом, а вот теперь… Ощущение такое, словно проснулся поутру, а руки нет. Исчезла. Без боли и следа. И вроде как и небольно, а вдруг стало очень на душе нехорошо. Пустячок вроде, а даже пуговицы не застегнуть оставшейся рукой. Витя поехал в деревню и учинил форменный допрос всем, с кем Ирка вчера общалась. Но никто ничего не знал или умело скрыли, что знали. Ну да, Витя не был физиономистом и душеведом, а то бы заметил, что и Мелания встревожена больше, чем ей полагалось бы по штату. Взялся было опять за трактор, но башка не работала и все из рук валилось.

Когда оказалось, что у меня с этим Травиным общие грешки, разговор как-то наладился, потеплел. Правда, рылся Травин на Синявине, а я больше по Пулковским шарился, но все же. А тут и Кабанова наконец освободилась. Так вчетвером за чай и уселись – она с бессменным мичманом Аликом да мы с Травиным. Сначала поговорили о всяких пустяках, спросили мое впечатление от увиденного, отмахнулись от похвал, а потом я получил в презент невзрачную брошюрку с грифом ДСП – плод научной мысли сотрудников лаборатории. Они туда же и еще материалов насовали – от московских научников, Тула, Тверь, и – что меня поразило – ряд данных от белорусских исследователей, там тоже наукой занялись.

Как оказалось, далеко не все в книжечке вписано, да, впрочем, и коллеги явно тоже не все сообщали. Тут дружба дружбой, а табачок все же врозь. И самым животрепещущим вопросом для меня было – как мы, собственно, будем защищаться от «кошки» Мутабора. Дело-то уже известное – те же гиены отлично дрессируются и верны хозяину по-собачьи. Одна проблема – хозяина чтут, а любой другой оказавшийся поблизости может получить в свое мясо роскошный комплект зубов этой самой гиены. Вот такая вот зверюшка, ревнует к хозяину всех окружающих. А тут похуже гиены зверек. Не в доспехах же ездить, в конце-то концов.

– Знаете, совершенно справедливые опасения. Блондинка та еще штучка. Травин! Подписка взята, последствия разъяснены?

– Да, Валентина Ивановна, все как следует сделано, – кивнул начальнице мой визави.

– Тогда можно рассказать, что в результате комплекса экспериментов установлена определенная зависимость силы и напряжения электрического тока на реакции зомбированных объектов, – начинает Кабанова как по писаному.

– Валентина Ивановна, мы же не на ученом совете, давайте попроще, а? – попросил я коллегу.

– Так я и говорю проще некуда… – удивилась она.

– Аля, давай я, как любит говорить наш гость, снисходя к его интеллекту, – вмешался мичман.

– Но он же врач и владеет всей необходимой терминологией, я его учила, он не глупый… – вроде как с некоторым сомнением в голосе парировала Кабанова.

– Да лучше бы попроще, – жалобно внес я ясность.

– Так вот интеллект и теряется, а потом болезнь Паркинсона, ранний маразм. Мозг должен все время работать, вы же знаете, – недовольно заметила Валентина. – Ладно, изложи проще.

Мичман кивнул и заговорил:

– Вивисектор сам идею подал. Он своих морфов в страхе держал именно приспособами с электротоком. Мутабор потом ежедневными упражнениями по долбанию током своего мучителя дал возможность достаточно точно определить параметры тока для разного воздействия. С живым человеком ничего общего, обычные шокеры практически бесполезны. Но параметры эти идентичны по видам неупокоенных. Упокоить зомби током гораздо сложнее, чем живого человека. И есть странности, но переносят разряд даже морфы с большим неудовольствием. Причем определенные параметры разряда даже парализуют зомби на время, при этом он явно чувствует себя очень плохо.

– Как шокер? Этот, как его, тизер?

– Немного не так, но параллели есть. Так вот, разные величины тока дают разное воздействие, и условный рефлекс, как у собаки Павлова, вырабатывается быстро. Ваша группа получит разрядники с двумя вариантами воздействия – парализующим и очень неприятным. Вот последний вариант приспособлен для Блондинки.