Короли рая - Ричард Нелл

Он поставил поднос на бревно рядом с собой, изредка откусывая от плодов, и стал ждать. Угощение привлекло птиц и муравьев, и Кейл прогонял них. Некоторые фрукты изменили цвет, пока он изо всех сил старался не двигаться и казаться неопасным, а дневной свет почти погас. Наконец Кейл услышал знакомое верещание. Не успел он даже отреагировать, как мартышка прыгнула сзади на его бревно и схватила фрукт с тарелки, вытянув длинную руку, словно ребенок, который не может устоять перед запретом.

Кейл двигался медленно, почти не дыша. Он потянулся и съел еще немного фруктов, отчего зверек ринулся в укрытие, и он продолжал слышать предупреждающие вопли на деревьях, предположив, что это его знакомый самец. Свет исходил теперь лишь от половинки луны, однако новая мартышка вернулась и поела без вреда, и верещание стихло. Вскоре первый парень спустился вниз: жадность и любопытство наконец победили опаску. Как и у большинства людей, подумал Кейл и улыбнулся.

Самец крадучись подбирался к фруктам, как гепард, останавливаясь через каждые несколько футов, чтобы замереть и понаблюдать. Когда конец света не наступил и у Кейла не выросли клыки, зверек присоединился к своему другу, хватая лакомства и с визгом убегая, только чтобы медленно подкрасться обратно. Похоже, это тот самый, решил Кейл, и его сердце заколотилось. Он крепко держал тарелку, зная, что маленькие воришки забрали бы ее всю, если б могли. И медленно, кусочек за кусочком, мгновение за мгновением, они подбирались ближе.

Когда Кейл наконец переложил тарелку к себе на колени, мартышки без колебаний взобрались на него. Самец запрыгнул к нему на колени, как пес, а его приятельница встала у Кейла на плече и, положив одну лапу ему на макушку для равновесия, хватала фрукты, и в суматохе Кейл почти забыл, для чего он вообще здесь. Он улыбнулся и протянул руки, чтобы поиграть со зверьками, которые теребили его за волосы и дергали за одежду, чтобы взглянуть, что можно оторвать. И конечно, пока он был отвлечен, они украли тарелку.

Кейл рассмеялся, когда они с торжествующими вскриками унеслись прочь. Он понадеялся, честного слова о том, что он подержал их в руках, будет достаточно, затем с более легким сердцем вернулся в монастырь, изо всех сил стараясь сдержать волнение и тревогу, вызванные письмом.

* * *

Кейл спотыкался о ступени в незнакомых потемках. Найдя группу монахов, курящих трубки, он спросил их, где мастер Ло. Когда они ухмыльнулись и пожали плечами, он решил, что они не говорят на его языке или просто придурки. А может, у меня на лице обезьянье дерьмо, подумал он.

В итоге он нашел комнату Ло на главном этаже, рядом с большим открытым пространством для групповых песнопений, затем постучал как можно тише и вежливее. Он подождал и услышал бормотание внутри. Когда дверь открылась, он поклонился и без формальностей сказал: «Я поймал мартышку». Мастер Ло прищурился в полумраке, хмыкнул, затем пригласил Кейла войти. Комната была ненамного больше его собственной, но в ней потрескивал камин и здесь имелись мягкая кровать, кресло и большая полка, заставленная книгами.

–Как ты ее поймал?– Мастер Ло с усилием откинулся на подушки, и Кейл рассказал о тарелке с фруктами и о своей попытке убедиться, что зверек был тем самым. На протяжении рассказа старик оставался непроницаемым, но в конце сказал:– Сойдет. Сделка есть сделка.– Он что-то пробурчал и достал из кармана рясы маленький конверт, запечатанный и без опознавательных знаков.

–Я думал… как вы узнали, что оно от Лани? И я думал, вы его прочли?– Кейл в замешательстве прищурился, но старик пожал плечами.

–Я солгал,– сказал он так, словно Кейл был идиотом, и пренебрежительно отмахнулся: все более знакомый жест.

Кейл поклонился – по правде сказать, ему было все равно,– и вышел из комнаты; ноги и сердце игнорировали предостережение разума. А затем он был в своей койке, и его пальцы возились с бумагой конверта, пока он не увидел чернила с почерком Лани. Дыши.

«Кейл,– начиналось оно,– я надеюсь, прочитав это письмо, ты все равно будешь знать, что я люблю тебя». Не слишком хорошее начало. «Твой отец объявил, что моя свечная церемония состоится в следующий Матохи». Меньше чем через три недели. «Они с моим отцом пригласили большую группу “завидных женихов”, и, хотя я всегда верила, что однажды мне позволят войти в семью Алаку, теперь кажется ясным, что этому не бывать».

Что? Она верила?

«Вместо этого меня выдадут за того мужчину, которого моя семья сочтет наиболее полезным. Я пишу тебе, потому что хотела попрощаться. Сказать, что даже если бы я захотела, я не убегу с тобой. И я знаю, что ты попросил бы меня сделать именно это. Но это не та жизнь, которую я хочу для моих детей, и, несмотря ни на что, я по-прежнему дочь семьи Капуле и у меня есть обязательство перед моим народом. Все, что я могу тебе сказать,– что жизнь длинна и все расстояния можно преодолеть».

«Наверное, однажды мы найдем способ, как нам побыть вместе, хотя бы ненадолго, хотя бы только как друзья, решившие отдохнуть от наших жизней с другими. Ты – единственное, что я когда-либо выбирала, Кейл-че. Единственное, что не входило в мои обязанности. И я знаю, что ты попрощался бы, но твой отец, должно быть, отослал тебя раньше, чем тебе удалось. Мне будет не хватать тебя до конца моей жизни. Мне и сейчас тебя не хватает. Милого мальчугана, которым ты был, и славного мужчины, которым ты становишься. Пожалуйста, вспомни меня и напиши мне, чтобы я знала, что ты прощаешь меня за то, что я не убежала. Прощай, любовь моя».

Слезы капали на страницу. Кейл почувствовал тупую тяжесть в груди, хотя все остальное, казалось, онемело. Это не было неожиданностью, понимал он, но смутное предчувствие такого поворота не сделало его менее невыносимым. Он прочитал письмо снова и снова, понюхал бумажный листок, ища следы ванили, и подержал его у лица, а после заснул.

Он проснулся оттого, что весь промок. Перед его кроватью стоял мастер Ло с ведром и кислым выражением лица.

–Мне стало скучно, а от тебя воняет,– сказал он так, словно это все объясняло.

Желудок принца заурчал в ответ, но флотская жизнь притупила столь мелкие мучения, и он приготовился безо всякой реакции пожать плечами и встать. Затем он увидел письмо Лани, превратившееся в мокрый скрученный листок, и вскочил с кровати, чтобы высушить его на любом клочке простыни, который не залило в той же мере.

–Это было вот прям необходимо?– рявкнул он более громко, чем следовало, но монах лишь принял смущенный вид.

–Конечно, нет.– Он качнул головой, ставя ведро на пол и убирая руки за спину.– Сегодня мы перейдем к другому виду испытаний.

–К черту ваши испытания,– пробормотал Кейл себе под нос.

–Из-за письма?

Кейл сглотнул и чуть не выругался. Как, черт возьми, он это услышал? Затем он повернулся с выражением, хотелось надеяться, говорившим «да, очевидно», а также «не твое собачье дело, старый хрен». Но его разум напомнил ему о прошлой ночи, поэтому он добавил с долей сарказма: