Легенды красного солнца. Книга 3. Книга Превращений - Марк Чаран Ньютон

Двое напали. Фулкром ужом скользнул на мостовую и ударом под коленки повалил одного из них. Это оказалась женщина, темноволосая, он схватил ее за волосы, с силой потянул назад и приставил свое лезвие к ее горлу. Она уперлась обеими руками в камни, пытаясь встать.

Прикрываясь ею, он встал сам и поставил ее между агентами и собой.

– Ты же не идиот, Фулкром. Отпусти ее.

– Случалось убивать и за меньшее. – Дыхание со свистом вырывалось у него меж стиснутых зубов.

– Нет, ты врешь. В тебе нет тяги к злу.

– Не глупи, – добавил другой. – Ты из другого теста.

Фулкром стоял спиной к стене. Бежать ему все равно некуда, выхода нет, так есть ли смысл пускать в расход чужую жизнь?

– Что вам нужно – на самом деле? – Фулкром отпустил женщину, толкнув ее на них. Свой нож он со звоном уронил на мостовую.

– Нам надо задать тебе несколько вопросов касательно отсутствующего Рыцаря, – сказал один.

– Так я и думал, – ответил Фулкром.

– Значит, ты нам поможешь?

Фулкром опустил глаза, вздохнул и помотал головой.

– И не надейтесь.

– Мы тоже думали, что ты так скажешь. – Один из них метнулся вперед, целя кулаком ему в живот, но румель собрался и принял удар. Он не согнулся вдвое, вообще ничем не выдал боли, чтобы не доставить им радости. Еще удар – в челюсть, другой – в бок. Он пошатнулся, и чей-то кулак обрушился ему на голову. Он упал на колени на мокрый камень.

Ему заткнули рот, связали руки, рывком подняли на ноги и толчками в спину погнали по улице. Ему стало страшно оттого, что он никогда больше не увидит Лан.

Вулдон пришел в себя под звуки голоса Тейна – тот разговаривал с кем-то вдалеке. Над ним изгибался кирпичный свод – такие обычно бывают в подвалах или зданиях, где работают культисты. Дрожание земли подтверждало последнее предположение.

Дышать было трудно. Похоже, что его легкие получали теперь лишь часть привычного объема воздуха. Мышцы… онемели. Он ждал, что будет больно, глубоко внутри, но не чувствовал вообще ничего.

«Значит, культисты надо мной поработали. Вот почему я не горю сейчас на погребальном костре».

– Вулдон, старина, ты очнулся. – К нему подошел Тейн, фонарь отбрасывал тени на его шерстистое лицо. Его когти клацнули по краю металлического стола, на котором лежал Вулдон.

– С трудом, – отвечал тот. – Какого черта я тут делаю?

Тейн с нескрываемой радостью рассказал, как, карабкаясь по развалинам моста, разыскал его. Вулдон не рухнул вместе со всеми обломками вниз, а упал на крышу дома. Точнее, провалился сквозь нее и пробил перекрытия верхнего этажа. В остальном здание почти не пострадало от обрушения моста, так как стояло вплотную к опоре, которая прикрыла его от летящих сверху камней.

– А ты везунчик.

– Будь я везунчиком, мост не рухнул бы подо мной, идиот.

– Зато мы больше не на линии фронта.

– В смысле? – не понял Вулдон.

– Как только ты совсем поправишься, мы предложим наши непревзойденные способности для спасения императора в Балмакаре.

– Тогда я лучше буду валяться здесь и притворяться мертвым. – И Вулдон уставил глаза в кирпичный потолок.

– Ну не дуйся, старина, – заговорил Тейн покровительственно, насколько мог. – Эта война показала, что внизу мы бессильны. Судьбы гражданских сейчас в руках военных.

– Поэтому мы будем нянчить Уртику.

– Напротив – нам несказанно повезло. Мы будем охранять святая святых, внутренние покои.

– Нам не для этого дали силы. Мы должны помогать людям, а не одному человеку.

– Приказ есть приказ, – отвечал Тейн.

– И больше мы ничего не можем сделать?

– Боюсь, что нет.

– Когда отправляемся?

– Как только ты будешь готов.

Под порывами снега культисты ордена Равноденствия пешком подошли к воротам Виллджамура. Верейн не чуяла под собой ног. Каждый раз, когда она падала в изнеможении на колени, Дартун клал руку ей на плечо, и она вставала и шла еще несколько часов. Все уже понимали, что они пленники и бежать им некуда. Да и незачем. Верейн почти не обратила внимания на лагерь беженцев у стен города, огромные замерзшие лужи, земляные ямы, в которых едва тлели костерки, вконец отощавших собак, тенями слонявшихся между кое-как сколоченными домами-палатками. Всюду воняло экскрементами. И все же она сейчас многое отдала бы за то, чтобы поменяться местами с любым из этих несчастных, снова стать свободной. Память опять ей изменила. Вся ее предыдущая жизнь скрылась в каком-то тумане. Он медленно поглощал и имена ее товарищей-культистов. Верейн шла за Дартуном – больше она ничего поделать не могла.

Они медленно одолевали некрутой, но тягучий подъем от первых ворот, заинтригованные военные крутились вокруг них. Четверо солдат в полной боевой форме вошли в небольшой домик-сторожку и снова вышли им навстречу, на ходу вытаскивая из ножен мечи.

– Селе Ямура, – буркнул один из них, с лицом как у крысы. Другие встали рядом, с недоверием разглядывая странных культистов.

Дартун молчал.

– Покажите нам письменные документы на вход, – продолжал солдат, – и прилагаемые к ним медальоны, прежде чем мы пропустим вас ко вторым воротам.

Дартун сделал к солдатам шаг, те подняли мечи.

– Стой, где стоишь, – предупредил один из них.

Дартун, не говоря ни слова, хихикнул. Он сделал еще шаг, и солдаты, оскользаясь в грязи, бросились к нему; их мечи встретили его руку и со звоном отскочили от нее. Солдаты не знали, что думать о человеке, неуязвимом для их оружия.

Пока стражники стояли в ступоре, Дартун подтянул к себе ближайшего из них, положил руку ему на шею, и доспехи бедняги тут же раскалились докрасна. Пока товарищи смотрели на него, ничего не понимая, тот визжал: его кожа нагрелась, лицо покраснело, и вдруг он с тихим «чпок» лопнул внутри своих доспехов. Оттолкнув от себя окровавленную массу, Дартун с ухмылкой поглядел на других солдат.

Вулдон, старательно шагал по прямой, как пьяный, до самой комнаты. Он жил аскетом, ничего не копил, не приобретал. У него была кровать, кресло, шкаф, в котором висели несколько комплектов одинаковой формы, и письменный стол, установленный специально по его просьбе. Вот и теперь он сел за стол, зажег фонарь и пододвинул к себе рисунки.

Вот и все, последняя, похоже, сцена.

МифоТворец собирался уничтожить короля подземного мира – грубая параллель с Кейвсайдом – при помощи призванных им волшебных существ. Это должно было стать кульминацией всей истории, и Вулдон волновался, удастся ли ему выразить в последней картинке все. Больше того, с тех пор как он поговорил с Ульриком о своих картинках и тот сказал, что их можно оживить, он бился над тем, чтобы включить эту возможность в свою работу. Хотя он даже не был уверен в том, что жрец не ошибается. Но попытка не пытка.