Король эльфов - Филип Киндред Дик

Бандюга вытащил половину покерной фишки, взглянул на ее иззубренный край.

— Секундочку.

Он достал из собственного кармана аналогичную половинку, подвешенную к золотой цепочке. Свел две половинки краями.

— Порядок? — спросил Дженнингс.

— Само собой. — Теперь его отпустил и второй, правый бандит. — Все в порядке. Наши извинения, мистер. Да вы бы сразу…

— И проводите меня на зады, — сказал Дженнингс. — Тут одни ребята желают со мной потолковать, а мне как-то не хочется видеть их морды.

— Без проблем.

Они отвели его «на зады», сиречь в игорные залы; обломок пластиковой фишки превратил катастрофу в крайне удачное обстоятельство. Игорный притон с девочками. Такие заведения полиция не трогала, здесь он был в полной безопасности. Оставалась одна-единственная проблема: грядущая схватка с Ретриком.

— Нет, — сказал Ретрик и судорожно сглотнул. — Нет, я не знал, что это были вы. Я считал, что это ПБ.

В офисе повисла тишина. Келли сидела за своим столом и нервно затягивалась сигаретой. Дженнингс стоял, привалившись спиной к двери, скрестив руки на груди.

— Но почему, — спросил он, — вы не воспользовались зеркалом?

— Зеркалом? — поморщился Ретрик. — Можно только восхититься, мой друг, как ловко вы все это сделали. Мы пытались использовать зеркало.

— Пытались?

— Под конец своей работы у нас вы в нем что-то незаметно изменили. Когда мы бросились к зеркалу, оказалось, что оно не работает. Мы до сих пор пытаемся разобраться, в чем там дело.

— И это сделал именно я?

— Вне всяких сомнений. Надо думать, вы проработали свой план очень тщательно. Вы понимали, что зеркало позволит нам мгновенно вас выследить. И вы, Дженнингс, прекрасный электронщик. Лучший из всех, что у нас были. Мы были бы рады получить вас снова. Никто из нас не умеет обращаться с зеркалом так, как это делали вы. А сейчас мы и вовсе не можем с ним справиться.

— Вот уж не знал, что он выкинул такой номер, — ухмыльнулся Дженнингс. — Выходит, я его недооценивал. Его предусмотрительность оказалась даже…

— О ком это вы?

— О себе, каким я был эти два года. Я говорю о себе тогдашнем в третьем лице, так проще.

— Ну хорошо, Дженнингс. Одним словом, вы с ним разработали сногсшибательный план, как украсть у нас несколько чертежей. Зачем? С какой целью? Чтобы передать их полиции?

— Нет.

— Тогда остается предположить, что это шантаж.

— Совершенно верно.

— Зачем? Что вам от нас нужно? — Ретрик словно постарел на много лет, его плечи обвисли, глаза утратили живой блеск, правая щека нервно подергивалась. — Вы не пожалели уймы трудов, чтобы поставить нас в такое положение, но я никак не возьму в толк, с какой целью все это делалось? Работая у нас, вы заложили фундамент этой аферы, а теперь успешно ее завершили, несмотря на все наши предосторожности.

— Предосторожности?

— Укрытие завода. Стирание вашей памяти.

— Объясни ему, — сказала Келли. — Объясни ему, зачем ты это сделал.

— Сейчас. — Дженнингс глубоко вздохнул и секунду помолчал. — Ретрик, я сделал это, чтобы вернуться. Вернуться в компанию. И это единственная причина. Никаких других нет.

— Вернуться в компанию? — недоуменно сморгнул Ретрик. — Но вы и так можете вернуться, я же вам сразу сказал. — Он говорил негромко, чуть подрагивающим от волнения голосом. — В чем, собственно, дело? Мы возьмем вас в любую минуту, на любой срок.

— Электронщиком?

— Да, электронщиком. Нам требуется много…

— Я не хочу возвращаться в компанию электронщиком. И я не хочу работать на вас. Послушайте, Ретрик, как только я ушел из вашего офиса, меня тут же загребла ПБ. Если бы не она, меня бы уже и в живых-то не было.

— Вас арестовали?

— Им крайне любопытно, где базируется «Ретрик констракшн». И они хотели узнать это от меня.

— Плохо, — кивнул Ретрик. — Мы ни о чем подобном даже не догадывались.

— Нет, Ретрик, я не вернусь на фирму служащим, которого вы можете выставить на улицу в любой удобный для вас момент. Я буду работать не на вас, а на равных с вами.

— На равных со мной? — Лицо Ретрика закаменело в жесткую, неприятную маску. — Я не совсем вас понимаю.

— Впредь мы будем управлять «Ретрик констракшн» вместе, на паритетных началах. И никто больше не сможет ради собственной безопасности выжигать мою память.

— Так значит, вы этого хотите?

— Да.

— А если я не возьму вас в долю?

— Тогда схемы и пленки будут переданы ПБ, не больше и не меньше. Хотя мне этого совершенно не хочется. Я не хочу уничтожать вашу компанию, я хочу в нее войти! Я хочу чувствовать себя в безопасности. Вот вы не знаете, что это такое, когда некуда бежать, негде спрятаться. В наши дни человеку некуда обратиться за помощью, никто его не защитит. Он оказался между двух бездушных, безжалостных жерновов — между властью политической и властью экономической. А мне больше не хочется, чтобы меня перемалывали, стирали в порошок.

Лицо Ретрика утратило всякое выражение, он смотрел в пол и не двигался.

— Я знаю, что это так, — сказал он через несколько долгих минут. — Я знаю это давно, дольше, чем вы, ведь я же куда вас старше. Я видел, как этот кошмар вызревает, крепнет год от года. Именно потому и возникла «Ретрик констракшн». Когда-нибудь все станет иначе. Когда-нибудь, когда мы доведем до кондиции зеркало и захват. Когда мы вооружимся.

Дженнингс молчал.

— Я прекрасно понимаю обстановку, ведь я же старый человек! Я вложил в компанию годы и годы труда. Когда мне сказали, что кто-то вынес с завода техническую документацию, я решил, что это конец. Мы уже знали, что вы повредили зеркало. Мы догадывались, что два эти события как-то связаны, но не смогли верно понять их смысл.

Само собой, мы решили, что вас подослала к нам ПБ — чтобы выведать, чем мы занимаемся. Поняв, что вынести информацию в голове не удастся, вы повредили зеркало. Ну а тогда уж ПБ начала действовать, не опасаясь никаких помех…

Он смолк и потер дергающуюся щеку.

— Говорите, говорите, — сказал Дженнингс.

— А получается, вы устроили все это в одиночку. Шантаж. Чтобы попасть в компанию. Да вы же толком и не знаете, ради чего она действует, эта компания! Мы трудимся уже многие годы, а вы хотите все это разрушить ради спасения собственной шкуры.

— А что и как я разрушу? Как раз наоборот, я вам очень помогу.

— Я один управляю компанией. Она стала частью моей жизни. Она моя.

— Ваша? — рассмеялся Дженнингс. — А что будет, когда вы умрете? Или революция клятвенно обещала непременно произойти еще при вас?