Север и Юг. Великая сага. Книга 1 - Джон Джейкс

Он сидел как зачарованный, слушая, как она объявляет первый номер – арию из «Нормы». У нее оказалось нежное сопрано, а выразительные жесты и прекрасная фразировка говорили о профессиональной подготовке. В программе было еще три номера, и последним стала эффектная и неистовая ария из вердиевского «Аттилы».

С каждой нотой Купер все сильнее чувствовал, что без памяти влюблен. И вдруг его даже передернуло, когда он увидел, как один из зрителей скользнул вдоль стены к первому ряду. Тот самый тип в клеточку. Он слегка пошатывался – и явно не из-за качки. Море в этот вечер было спокойным. Блудливые глаза мужчины говорили, что именно его интересует. И это был вовсе не талант мисс Стаффорд.

Зрители приняли последнюю арию бурной овацией и потребовали еще. Мисс Стаффорд пошепталась с помощником капитана, а потом привела публику в восторг невероятно ярким исполнением песни «Oh! Susanna», негритянской баллады, переделанной на свой лад калифорнийскими золотоискателями. И снова зрители не захотели отпускать ее со сцены. Тогда она спела популярную лет десять назад песню «Woodman, Spare That Tree», после чего на глазах нескольких слушателей даже выступили слезы.

Но только не на глазах мистера Клетчатого, как Купер уже окрестил того мужчину. Его отвратительные маленькие глазки выражали только похоть.

Наконец, наградив певицу последними овациями, публика начала расходиться. Помощник капитана поблагодарил ее и тоже удалился. Девушка осталась одна и вдруг поняла, что в ее сторону нетвердой походкой направляется мистер Клетчатый с елейной улыбочкой на лице. Купер даже не успел осознать, что делает, как уже несся к ним быстрее пули. «Может, он еще и профессиональным борцом окажется, – думал он лихорадочно. – Сотрет меня в порошок, если я вмешаюсь, а она снова подумает, что я увалень».

И все же, несмотря на такие пессимистические прогнозы, он не остановился, а, наоборот, еще быстрее пошел к сцене. Мистер Клетчатый уже остановился в шести футах слева от мисс Стаффорд, глупо моргая. Купер сжал локоть девушки.

– Это было просто очаровательно, мисс Стаффорд, – сказал он. – А теперь я твердо намерен потребовать от вас прогулку, которую вы еще раньше мне обещали.

Сейчас она закричит и позовет на помощь, подумал он.

– Эй, вы, позвольте! – подал голос мистер Клетчатый, бросаясь в их сторону и тут же натыкаясь на большое кожаное кресло, которое он умудрился не заметить.

Юдифь Стаффорд одарила Купера сияющей улыбкой:

– Я помню и с нетерпением этого жду.

Сердце Купера едва не остановилось, когда она взяла его под руку и позволила проводить себя к выходу из кают-компании. Как только они оказались на палубе, она порывисто сжала ладонь Купера:

– Спасибо вам огромное. Этот мерзкий паук таращится на меня с той минуты, как мы отплыли из Нью-Йорка. – Она убрала руку, смутившись. – Простите, это вышло непроизвольно. Просто я вам так благодарна, мистер… – Она замялась, а Купер все еще не мог поверить своим ушам.

– Купер Мэйн из Чарльстона, – сказал он. – А вы, случайно, не из Южной Каролины?

– Я из городка Черо, это на севере штата. Еду домой навестить родных. Еще раз благодарю вас за помощь, мистер Мэйн. Доброй ночи.

«Отпустишь ее сейчас – потеряешь навсегда…»

Купер схватил руку девушки и снова просунул себе под локоть.

– Мисс Стаффорд, я требую награды. Прогулки, о которой мы говорили… О, вот и он. В эту сторону.

Они прошли мимо иллюминатора, из которого выглядывал удрученный мистер Клетчатый. До самого конца путешествия он больше не выходил на палубу и не беспокоил их. Вот тебе и профессиональный борец!

Юдифь Стаффорд весело засмеялась, дерзость Купера рассмешила ее. Но руки она не отпустила, и они прошли на корму, освещенную луной. Купер был так счастлив, что, если бы мисс Стаффорд велела ему прыгнуть за борт, он бы прыгнул. Он бы сделал это не задумываясь, хотя не мог проплыть и шести футов.

* * *

Почти весь следующий день они провели вместе. Купер понимал, что она, скорее всего, просто сочла его безопасным спутником, надеясь с его помощью избежать назойливого внимания других мужчин, менее достойных доверия. Купер же мечтал только о том, чтобы их знакомство переросло в дружбу, прежде чем они доберутся до Чарльстона. Мисс Стаффорд предполагала провести там день, чтобы сделать покупки, а потом отправиться дальше, в Черо, поездом и дилижансом.

Она родилась у подножия гор в Южной Каролине и была единственным ребенком у фермерской пары. Ее мать умерла, а отец теперь жил в Черо у родственников, несчастный случай с плугом превратил его в калеку два года назад.

– В жилах моего отца течет валлийская и шотландская кровь, а может, и еще какая-то, – рассказывала девушка, когда они сидели за завтраком поздним утром. – Он настоящий каролинский йомен, таким и умрет. Когда он работал на своей земле, то все делал сам, разве что иногда просил помощи у кого-нибудь из соседей, но всегда платил им за это. Он ненавидит рисовых и хлопковых плантаторов за то, что преуспевают они только за счет армии рабов. А еще за то, что их ничтожная горстка подмяла под себя весь штат. Честно говоря, эта их абсолютная власть и заставила меня уехать из дома пять лет назад, когда мне исполнился двадцать один год.

– Полагаю, чувства вашего отца разделяют многие фермеры?

– Тысячи. Если бы что-то зависело от них, рабство было бы запрещено в одну минуту.

– А в следующую минуту начался бы бунт чернокожих?

– О, это лишь отговорка, – возразила она, встряхивая головой.

– Ну а я часто это слышу. – Нервно сглотнув, Купер признался: – Моя семья выращивает рис и владеет рабами уже много поколений.

Девушка слегка вскрикнула от изумления:

– Вы назвали свое имя, но я даже не связала его с Мэйнами из Монт-Роял!

– Потому что я сказал, что живу в Чарльстоне, и так оно и есть. Я сам ушел из дома. Мы с отцом на многие вопросы смотрим по-разному. И один из них – наша особая система.

– Вы хотите сказать, что выступаете против рабства?

– Да. И с практической, и с моральной точек зрения.

– Тогда наши взгляды сходятся.

– Я рад этому, мисс Стаффорд. – Купер почувствовал, что краснеет.

В ее карих глазах вспыхнуло выражение, какое Купер и не мечтал увидеть. И вдруг все воспоминания о его удручающей поездке в Лихай-стейшн растаяли как дым, и будущее стало представляться ему светлым и прекрасным.

– Пожалуйста, – сказала она, – зовите меня Юдифь.

* * *

Купер никогда не умел вести непринужденную беседу и обычно вступал в разговор, только если промолчать было никак невозможно, но и тогда это стоило ему больших усилий. Юдифь тоже была застенчива. Быть может, это сходство характеров и стало причиной того, почему их так сильно тянуло друг к другу.