Открытие себя - Владимир Савченко

Это было на Земле, в Астрограде, в сентябре 2117 года.

Через 69 лет после старта «Буревестника» (тогда – безымянного экспериментального звездолета). Через 52 года – полвека! – после того, как астронавты обнаружили, что летят не туда, переиграли все, отправили троих в Солнечную в глыбах льда. Через 39 лет после пролета «Буревестника» около Солнца, отправления радиограмм, в которых мало что поняли.

Через 6 лет после достижения звездолетом подлинной Г-1830 и вероятной гибели корабля и троих астронавтов там.

Для троих прилетевших в глыбах льда эти полвека сократились буквально до нескольких дней; однако в большом мире они прошли наполненные событиями. И им – Марине, Галине, Марту – далее предстояло жить, как всем, рутинно, день за днем.

…И Искра был не слишком уверен, поэтому и употребил слово «вероятно».

На заседании Звездного комитета его сообщение и рассказ троих (в основном Марины Плашек) были выслушаны со скептическим интересом. Предложение послать в том направлении, в сторону Антареса, если не звездолет, то автоматическую наблюдательную базу… вообще хоть что-нибудь – не поддержали.

Да что он – Галина Крон, когда родила сына, а Марина рассказала ей о том, что до тех пор скрывала, тоже не очень поверила. Не по той причине, по какой усомнились другие: ей просто очень не хотелось, чтобы Летье, ее Тони, не был жив. А выходило, что уже годы минули от его конца. Она к этому не была готова – и не хотела быть готова. Она такое намечтала: ладно, пусть сама постареет, со временем не поспоришь, но Тони вернется, увидит своего сына… а по возрасту – младшего брата. Она будет им обоим как мать и старшая сестра… Ну и все такое.

Марина осталась бобылкой – прекрасной легендарной бобылкой, внимания которой жаждали и добивались многие мужчины. Ее это мало занимало. Не повезло им с Иваном, не завязался тогда в последний час их горькой любви-расставания ребеночек. Свою неистраченную материнскую нежность она отдала Витьке, Витюшке, Виктору Летье, сыну Галины.

Но главное, она чувствовала себя если и не на «Буревестнике», то все равно во Вселенной. Это было не просто чувство долга: то, что они там открыли и поняли, было так громадно, настолько превосходило как ее личную жизнь, так и рутинную жизнь человечества, что не посвятить ЭТОМУ всю себя было невозможно.

И Галину настроила: в этом верность Тони и товарищам, не только сына растить. Они вдвоем – когда подрос Виктор, то втроем – ездили всюду, выступали с лекциями и докладами, писали статьи и письма, встречались с влиятельными людьми.

Когда стало ясно, что в «сторону Антареса» (так это всюду называли, избегая даже формулировки «в сторону истинного местонахождения звезды Г-1830») ничего не пошлют, сосредоточили всю силу своего убеждения на том, чтобы в нужный год – и в канун его – внимание наблюдателей Космоса по всей Солнечной было наиболее обращено к этим двум направлениям: к видимой в созвездии Тельца быстролетящей Г-1830 – и в СТРОГО ПРОТИВОПОЛОЖНОМ. Около Антареса. К созвездию Скорпиона.

Этого добились.

Стефан Март отошел от них. Его взяли на хорошую должность в Гипрозвезде.

Там он тоже доказывал свое: что звездолеты не дома́, поэтому наилучше их строить в полете силами участников полета.

А мир Земли, мир Солнечной жил себе, поглощенный обилием пустых проблем и дел. Марина, Галя и ее сын, как могли, поддерживали интерес к ИХ проблеме… да не их, а вселенской – но ведь от начала всего прошел почти век.