Роковая молния - Уильям Форстен

— Да. Теперь их судьбы связаны в единое целое.

— А как ведут себя тугары?

— Продолжают свой путь на восток. Они благополучно пересекли наши земли, хотя я очень опасался осложнений, — ответил Марк. — Но Музта сдержал свое слово, как вы и предполагали, и поклялся воздержаться от убийства людей на своем дальнейшем пути. Он просил передать, что Кубата все-таки был прав относительно вас и всех остальных людей тоже. С тем и уехал.

Переход тугар на сторону людей стал переломным моментом, окончательно решившим исход битвы. И самое главное, это спасло жизнь раненых. Если бы не Музта, многие солдаты никогда не смогли бы вернуться домой. Эндрю был рад, что Эмилу удалось сохранить жизнь сыну Музты, и он надеялся, что народу тугар удастся выжить.

За спиной Эндрю Марк увидел представителей трех римских корпусов, пробирающихся через толпу. Он пошел им навстречу, смеясь и пожимая протянутые руки. Римляне с радостными криками подняли своего лидера на плечи и понесли по платформе.

Следом за Марком из вагона вышел Эмил и внимательно оглядел радостную суету вокруг.

— Я было решил, что в городе беспорядки, — произнес Эмил, наклонив голову и протирая очки.

— Как дела в госпитале?

— Мы все еще теряем многих, но большинство раненых на пути к выздоровлению, — спокойно ответил Эмил. — Хочу тебе кое-что сказать, Эндрю. Я ухожу в отставку.

Эндрю озадаченно посмотрел на доктора. Эмил принужденно улыбнулся.

— Последние события доконали меня, — грустно прошептал он. — Слишком много операций, слишком много жертв, слишком много ребят, умерших на моих руках.

Эмил помолчал, разглядывая толпу.

— Но я считаю, это славный финиш, — продолжал он. — Подумай о замене. — Голос доктора снова зазвучал бодро и громко. — Я тут немного поэкспериментировал с карболовой кислотой, — кажется, она лучше предотвращает распространение инфекции, чем раствор извести. Я хочу продолжить исследования своего старого учителя Зиммельвайса. Думаю, есть определенная связь между теми микроскопическими существами, о которых я тебе когда-то говорил, и распространением болезней. Тут непочатый край работы, а я давно хотел заняться наукой, черт возьми.

— А кто же, по-твоему, будет руководить медициной? — спросил Эндрю.

— Ну, после окончания войны это намного легче. благодарение Всевышнему. Но я уже подобрал замену. — Доктор показал рукой на двери вагона. — Она сама скажет тебе об этом, и кое о чем еще.

Эмил довольно усмехнулся и отошел от Эндрю, мгновенно угодив в объятия Пэта. Ирландец вытащил фляжку, двое друзей пропустили по стаканчику и присоединились к ликующей толпе людей.

Эндрю поднялся в вагон. Там была Кэтлин, одетая в одно из немногих платьев, сохранившихся еще с Земли. У нее на руках, несмотря на оглушительный шум, мирно спала Мэдди. Рядом стоял небольшой сундучок, в котором содержались немногочисленные пожитки, взятые с собой в эвакуацию.

Эндрю почти нерешительно подошел к ней, они не виделись уже больше месяца. Мэдди пошевелилась во сне, и Эндрю легонько поцеловал ее в лоб, а Кэтлин уложила спящую девочку на составленные стулья.

Эндрю наконец-то обнял ее и поцеловал, потом они оба радостно рассмеялись и прижались друг к другу.

— Добро пожаловать домой, дорогая.

— Как наш домик?

— Немного пыльно, кое-где разбиты стекла, но в остальном все в порядке.

Кэтлин улыбнулась.

— Мы ведь действительно в безопасности? Все кончилось?

— Все прошло, любимая. Мы можем забыть об этих ужасах на долгие годы, может быть, навсегда.

— Слава Богу.

— Я слышал о твоей кандидатуре на пост главного медика.

Кэтлин рассмеялась и, отступив на шаг назад, отсалютовала мужу, а потом снова прижалась к нему.

— Давай выйдем и отпразднуем твое возвращение.

— Не думаю, что мне это будет полезно, — смущенно прошептала Кэтлин, не отводя глаз от лица Эндрю.

— Почему бы и нет?

— Там такая толпа, все толкаются, а мне надо соблюдать осторожность.

У Эндрю радостно сжалось сердце.

— Ребенок? — прошептал он. Кэтлин улыбнулась и кивнула.

Эндрю нежно прижал ее к себе, и они вдвоем вышли на платформу посмотреть, как вокруг веселятся и радуются люди. Над торжествующими толпами гордо реяли боевые знамена.

Выше всех флагов, как показалось полковнику Эндрю Лоуренсу Кину, развевались два особенно дорогих знамени — флаг Объединенной армии республик и рядом с ним, овеянный новой славой, выцветший флаг 35-го Мэнского полка.