Проходимец по контракту - Илья Бердников

— Хороший обмен.

Вождь Расщепленный Дуб

— Это чего же тут такого произошло? — озадаченно пробормотал Санек, когда мы, оскальзываясь на осыпающемся мусоре, держа оружие наготове, подобрались к тому самому месту, где была замечена странная техника.

— Головами не вертите, блин! — недовольно прорычал через радиосвязь Данилыч. — У меня на мониторах одно мелькание!

Каждый тактический шлем в нашей экипировке был снабжен миниатюрными видеокамерами и прочей техникой, позволявшей передавать звук и изображение друг другу. Данилыч, сидя в кабине «Скании», мог следить за нашими действиями, словно бы глядя через все наши с Саньком и Нэко глаза одновременно. Нэко даже хотел было использовать какую-то следящую летающую технику из шебекского арсенала, чтобы сначала осмотреть с высоты полета мини-робота местность, а потом идти туда самим, но передумал, аргументируя тем, что это может повлечь за собой какие-нибудь неприятные последствия. Мол, робот мог привлечь внимание. Только чье — не сказал.

Я хотел было заметить, что мы втроем тоже можем привлечь чье-нибудь внимание, и даже с большим успехом, чем небольшой летающий объект, но решил промолчать, так как командовал теперь Нэко, который не выпускал из рук разложенной рамки виртуального планшета, сверяясь с картой и пометками покойного Проводника. Видимо, насчет летающих роботов-разведчиков там тоже существовало какое-то предупреждение, которым было бы глупо пренебречь.

Сейчас мы втроем стояли на гребне невысокого мусорного завала, замерев, чтобы дать Данилычу получше рассмотреть улицу, и только глазами бегая по образцам неизвестной техники.

А посмотреть было на что: улица была действительно запружена всяческими танками, бронетранспортерами, какими-то боевыми то ли роботами, то ли — роботизированными скафандрами, управляемыми изнутри находившимся в них человеком. Торчали стволы, направляющие ракет, излучатели. Кое-где, несмотря на то что это военная техника, которая должна быть нейтрально окрашенной, блестели зеркальные, словно хромированные, детали различных узлов…

И все это было нерабочим, мертвым, хоть и не разбитым, не испорченным обычным для стандартных военных действий образом.

Маня, увязавшаяся за мной, уже шастала между неподвижной техникой, принюхивалась деловито, но не проявляла никакой тревоги, только легкую заинтересованность. Я знал, что на ее нюх и другие чувства можно было положиться, и поэтому нам смело можно было тоже подойти поближе.

— Что же это такое? — ошарашенно бормотал Санек, осматривая танк, нижняя часть которого растаяла, словно подогретый воск, растеклась лужей брони, не теряя своей консистенции и цвета.

Верхняя же часть, с двумя поперечно корпусу идущими башнями, вроде бы совсем не пострадала, только двойные толстые стволы обвисли вниз, словно были сделаны из мягкого воска и попали в очень жаркую атмосферу на какое-то время.

Рядом с двухбашенным танком стоял, вцепившись в стену, высокий — метра четыре — массивный человекообразный механизм, напоминающий шебекских полицейских экзоскелетов, но не такого мультяшного, не похожего на гламурного робота из анимешного сериала. Одна половина этого огромного боевого механизма, завораживающего своими хищно-агрессивными формами, была абсолютно целой, а вторая «потекла», точно так же, как и танк, как и многая другая боевая техника. Было видно, что левая, оставшаяся целой, часть еще какое-то время волокла по улице расплавившуюся, но не потерявшую цвет правую часть, волокла, размазывая правый бок по обшарпанной стене, оставляя уродливые потеки и наплывы, пока не остановилась, так и припаявшись к зданию растекшимся боком, не в силах левой рукой оторваться от него. Санек начал карабкаться на коленный сустав массивного механического монстра, уцепился за уцелевшую руку-манипулятор, заглянул в наполовину расплавленную «грудь». И чуть было не свалился вниз.

— Ох-хренеть! — Его возглас был пропитан самым настоящим ужасом. — Это же какие муки нужно было испытать?!

Я переключился на его камеру, языком тронув нужную сенсорную поверхность, в то время когда глаза были сосредоточены на малюсенькой картинке, передаваемой шлемом Санька. Картинка тут же увеличилась на ползабрала моего шлема, и я увидел какое-то подобие кабины и человеческие останки в ней. Пилот робоскафандра так и не смог покинуть кабину: правая сторона его тела была так же расплавлена и потекла, как и механический монстр, в котором он сидел. Кости плеча и руки, как и ткань комбинезона, смешались с металлом и пластиком, потянулись странной однородной массой, в которой, впрочем, можно было увидеть и вычленить визуально все цвета входивших в нее ингредиентов.