Космический Апокалипсис - Аластер Рейнольдс

— Наверное, нет надобности проводить столько времени на поверхности.

— Согласен. Но, пожалуй, это относится ко всей колонии в целом.

У входной двери появился один из адъютантов Слуки.

— Карты готовы?

— Нам нужно еще полчаса. Есть сведения, что последствия взрыва очень сильные. Есть новости и из Кювье. Мы их узнали из радиопередачи.

— Продолжай.

— По-видимому, корабль снимал… хм… после атаки. Они передали эти снимки в столицу и теперь их распространяют по всей планете, — адъютант вытащил из-за пазухи потрепанный карманный компьютер. С его плоской поверхности смотрело лиловатое изображение лица владельца. — Снимки — тут.

— Показывай.

Адъютант положил компьютер на зернистую почву, сглаженную постоянными ветрами.

— Должно быть, они делали съемку в инфракрасном спектре.

Снимки были отличные и страшные. Расплавленные горные породы все еще змеями текли из кратера, а также выбрасывались фонтанами из десятков внезапно появившихся на свет божий вторичных вулканчиков. Все следы существовавшего здесь ранее человеческого поселения были стерты, поглощены пастью кальдеры, которая достигала одного-двух километров в поперечнике. На внутренних склонах и дне кальдеры можно было различить стеклянистые гладкие полосы, похожие на асфальт и черные как ночь.

— Мне однажды показалось, что мы ошибаемся, — сказала Слука. — Я надеялась, что вспышка и даже ударная волна… словом, надеялась, что это трюк, какой-то театральный эффект… А теперь я не вижу других возможностей для получения подобного результата, кроме того, как проделать в брюхе планеты вот такую дыру!

— Скоро мы узнаем больше, — отозвался адъютант. — Я полагаю, что здесь можно говорить откровенно?

— Это больше всего касается Силвеста, так что пусть слушает.

— Кювье послал самолет к месту атаки. Они смогут проверить, сфабрикованы снимки или нет,

К тому времени, когда они вернулись под землю, карты, заменившие устарелые копии из архивов Мантеля, уже были готовы. Все снова прошли в кабинет Слуки, чтобы рассмотреть их. На этот раз в их руках оказались свидетельства, что картографическая информация обновлена только несколько недель назад.

— Все сделано отлично, — заметил Силвест. — Картографы выполнили свои обязанности, хотя город вокруг них рушился. Их преданность науке вызывает восхищение.

— Плевать мне на их мотивы, — сказала Слука, проводя пальцами по одному из глобусов, стоявших вдоль стен. Она, видимо, хотела укрепить в себе чувство контакта со всей планетой, которая продолжала вращаться, даже выходя из-под контроля Слуки. — Если Феникс, или как там его еще кличут, есть на карте, то этого мне за глаза хватит

— Он там есть, можешь не сомневаться, — буркнула Паскаль. Ее палец пополз по району взрыва вверх и остановился на крошечной нумерованной точке в пустынных и безлюдных предгорных районах. — Это единственный поселок в интересующих нас местах. И вообще — единственный в северных широтах. А кроме того, он называется Феникс.

— А что о нем еще известно?

Адъютант Слуки, низенький человечек с маленькими набриолиненными усиками и козлиной бородкой, что-то тихо сказал своему компьютеру, видимо, приказав карте дать еще какую-то информацию. На экране появилось несколько значков возле общей таблицы.

— Не так уж много. Просто несколько многосемейных бараков, соединенных трубопроводами. Подземные мастерские. Никаких путей сообщения, хотя маленькая посадочная площадка есть.

— Население?

— Трудно назвать населением, — произнес адъютант. — Около сотни или что-то в этом роде. Всего восемнадцать жилых помещений для семей. Большая часть жителей — выходцы из Кювье, — он пожал плечами. — Фактически если она и впрямь думала ударить по колонии, то мы отделались легким испугом. Сотня человек или около того… что ж… это трагедия. Но я удивлен, почему она не ударила по более крупной цели. Ведь никто из нас даже не знал о существовании этого поселения. И вдруг выбирается такая точка — почти ничего не значащая… Вам это не кажется странным?

— Дивное в своей абсурдности рассуждение, — отозвался Силвест, против желания кивая головой.

— Что?

— Я говорю о человеческой способности горевать. Она не дает возможности ощутить должную эмоциональную реакцию, если число мертвых достигает лишь нескольких десятков человек. В таком случае сострадание не просто выравнивается: оно исчезает, оно падает до нуля. Согласитесь, это так. Никто из нас не сожалеет об этих людях, — Силвест поглядел на карту. Он думал, каково это было для тех людей, когда они услышали о тех нескольких секундах жизни, которые им отвела Вольева. Он думал, были ли среди них такие, которые бежали из своих домов, чтобы увидеть небо и на несколько долей секунды ускорить грядущую аннигиляцию. — Но я знаю одно: теперь у нас есть все доказательства, что эта женщина держит слово. А это значит, что вы должны отпустить меня к ним.

— Мне не хочется терять вас, — сказала Слука. — Но, кажется, у меня нет выбора. Вы, конечно, захотите связаться с ними?

— Разумеется, — ответил Силвест — И, конечно, со мной уйдет и Паскаль. Но есть еще кое-что, что вы должны сделать для меня до ухода.

— Услуга? — в голосе Слуки звучала слабая насмешка, как будто это было нечто, чего она от него никак не ожидала. — Так что же я могу сделать для вас теперь, когда мы стали добрыми друзьями?

Силвест усмехнулся.

— Фактически ее будете оказывать не вы, а доктор Фолкэндер. Дело касается моих глаз.

Со своего наблюдательного пункта — плавающего в воздухе и подвешенного на кронштейнах кресла — Триумвир Вольева рассматривала результаты своей работы на лежащей у нее под ногами планете. Эта работа очень четко и во всех деталях отражалась на проекционном голографическом дисплее капитанской рубки. Последние десять часов она наблюдала преимущественно рану на теле Ресургема, которая распространяла свои темные циклопические отростки от центра к периферии. Это служило доказательством, что погода в том регионе, как и на всей планете, получила толчок к формированию нового и опасного равновесия. Согласно собранным местным данным, колонисты называли подобное состояние атмосферы «бритвенными» бурями по причине «бреющего» эффекта пыли и песка, переносимого сильными ветрами. На это было интересно смотреть, как смотрят на вскрытие неизвестного вида животных. Хотя у Вольевой и был больший опыт знакомства с чужими планетами, чем у других членов команды, все же существовали вещи, которые ее удивляли и тревожили на этих мирах. Тревожило, например, то, что простая дыра, проделанная в литосфере Ресургема, оказала столь сильный эффект не только в непосредственной близости от места, которое атаковала Вольева, но и в тысячах километрах от него. Она прекрасно понимала, что в конце концов на планете не останется ни одной точки, которая во вполне измеряемых масштабах не будет затронута ее действиями, пыль, которую она подняла в атмосферу, рано или поздно сядет. Мелкие, черные, слегка радиоактивные пылинки распределятся относительно равномерно по всей планете.