Сближение - Кристофер Прист

Я закрыла дом и в последний раз поехала на аэродром. Путь занял у меня около четырех часов, а значит, даже если проблемы бюрократического характера испарятся сами собой, вылетать будет слишком поздно. Мне были нужны все дневные часы.

Аэродром располагался среди холмистых пастбищ с отдельно стоящими раскидистыми деревьями, в юго-восточной четверти острова. Я обнаружила его случайно, когда летела над Прачосом в сгущавшихся сумерках, топливо подходило к концу, и я отчаянно пыталась найти хоть какое-то место, чтобы коснуться колесами земли.

После прибытия я думала лишь о поисках Томака и пыталась обустроиться на Прачосе. Переживания после долгого перелета потускнели. Каким бы уникальным он не был, в моей жизни хватало полетов. Когда я решила покинуть остров, то несколько раз приезжала на аэродром, пытаясь найти выход из лабиринта сложностей, которые сама же себе и создала. Персонал уже знал меня. Они отлично понимали, что как только с самолета снимут арест, я захочу на нем полетать.

Из-за высоты холмов вокруг царил приятно умеренный климат. Мне тут нравилось, особенно на фоне знойного и влажного Битюрна. Нравилось смотреть, как взлетают и приземляются местные летчики на своих легких самолетах, я немного завидовала им, но понимала, что в одном из ангаров заперт самый прекрасный и мощный самолет в мире. Мне не терпелось снова полететь на нем.

Когда я приезжала сюда, то часто ложилась в высокой траве на краю летного поля, впитывая знакомые запахи и звуки, слушая урчание двигателей, готовящихся к взлету. Мне хотелось снова ощутить вибрацию моторов, давление струи воздуха, яростно вырывавшейся из-под винтов. По технике безопасности людям запрещали подходить настолько близко к полосе. Как-то раз меня пригласили на хлипкую диспетчерскую вышку, пристроенную над ангаром, где хранился мой самолет, и я слушала до боли знакомые отрывистые и вежливые переговоры с пилотами о пеленге с учетом ветра, высоте и траектории захода на посадку.

В этот раз на аэродроме меня ждали хорошие новости. Агентство по сбору десятин проверило мои финансы. На счету была сумма кредита, равная двадцати процентам оценочной стоимости моего самолета. Я не представляла, как они это узнали, но начальник авиаклуба сел рядом со мной и объяснил расчеты. Понятнее не стало, но, очевидно, с точки зрения местных властей я могла гарантировать десятичную стоимость самолета. Оказалось, именно поэтому его и арестовали. Я спросила, что там с нарушением нейтралитета, но начальник ничего не знал. Он сказал, что, если я не буду покидать воздушное пространство острова, а, прилетев, снова сдам самолет, это не должно повлиять на результат слушаний.

Все сводилось к тому, что срок десятинного ареста истечет в полночь, и тогда мне позволят взять самолет прямо с утра на короткий пробный полет.

Мне разрешили пройти в ангар, где два механика делали последнюю проверку приборов, проводки и системы управления. Мотор, сказали мне, находится в отличном рабочем состоянии, по крайней мере они так считали. Модель самолета была им незнакома, и механики задали мне несколько вопросов по техническим спецификациям, но я не смогла ответить ни на один из них. Мне хотелось прикоснуться к самолету, положить руку на хрупкий фюзеляж, но техникам дали четкие указания не подпускать меня к машине.

Еще больше вопросов возникло из-за количества топлива, которое я заказала. Сотый авиабензин получали специально, он был в наличии, но команда техобслуживания, разумеется, обнаружила дополнительный бак в хвосте самолета и сразу забеспокоилась. Для полета мне нужны были оба полных бака, но я не хотела вызывать подозрений по поводу своей цели и сказала, что мне требуется топливо лишь для короткого испытательного полета, но если он пройдет хорошо, то я намерена совершить более длительное путешествие вдоль побережья, и дополнительный бензин нужен только для этого.

Я отправилась в тот дом, где останавливалась в предыдущие визиты на аэродром, и отлично выспалась, несмотря на все волнения, а утром вернулась на взлетное поле так рано, как только могла. Несколько членов бригады наземного обслуживания уже работали, но из пилотов была только я, а потому отправилась в метеорологическую службу, чтобы получить прогноз погоды. На восточной части острова ожидались очередной ясный день без перепадов давления, отличная видимость, слабый ветер на всех высотах, на севере и западе обещали шторм с вероятностью в семьдесят пять процентов. Последнее предупреждение меня не особо беспокоило, я планировала быть уже очень далеко к тому моменту, когда начнется буря.

Я забрала летную куртку и шлем, а потом прошла в ангар. Тут же заметила, что главные двери открыты. С винта, шасси и киля сняли официальные ярлыки, извещавшие о необходимости выплатить десятину. Один из механиков весело помахал мне рукой, и я поняла, что арест снят. После короткого ожидания клубный трактор вытащил и развернул самолет. Колеса были заклинены.

Я забралась в кабину, пытаясь действовать так, словно делала это сотню раз, хотя на самом деле сидела в этом «Спитфайре» лишь дважды: когда вылетала с аэродрома, а второй раз после прибытия, когда мне негде было спать и пришлось провести ночь в кабине. Фонарь уже был открыт, я перелезла через борт, приземлилась на твердое сиденье, расположила ноги с двух сторон от штурвала, нашла педали управления, поерзала, чтобы занять правильное положение.

Кого я проверяла на прочность: самолет или себя? Без сомнения, сейчас все мои действия привлекали внимание. Техники вышли вслед за «Спитфайром» из ангара и теперь наблюдали, как я запускаю двигатель. Когда я вытянула шею и посмотрела на диспетчерскую вышку, то увидела кучку людей, стоявших у окон и смотревших на меня сверху вниз. Я начала проверять приборы в кабине, пытаясь казаться спокойной.

Последовательность действий была мне знакома, все предполетные проверки одинаковы, а я помнила вариации «Спитфайра» по прошлому году. Тележка шасси: поставить замок на выпущенное положение, дождаться, пока загорится зеленая лампочка. Закрылки: вверх. Огни: вверх. Топливные краны: оба включены (я не сразу нашла рычаг для второго). Дроссельная заслонка: открыта на ширину пальца. Дальше регулятор смеси: обогащенная. Предполетная проверка уже казалась естественной, привычной. Воздушный винт: назад. Жалюзи радиатора: открыты. Все хорошо. Дальше насос для впрыска топлива по правому борту. Я высунула голову с одной стороны кабины, потом с другой, удостоверившись, что никто не стоит у винта, затем зажигание, подкачала топливо, запустила стартер.