Пропаданец - Евгений Шепельский

Самым лучшим вариантом для меня было бы отшвырнуть саблю и покаяться, но, думаю, меня поняли бы неправильно.

Поэтому я упал на бок и проткнул брюхо матроса с тесаком.

Тошнило меня все более страшно.

Я не успел выдернуть саблю – матрос рухнул сверху, придавив телом; от его одежды шел смрад горелой ткани.

Над головой нависла тень противника, что наступал с левого фланга.

Я извернулся, подставил под удар тело матроса.

Безжалостный пьяный мастер!

Длинная шпага пронзила спину несчастного, и солдат, один из тех, что плыл на «Благодати», с руганью попытался извлечь застрявший меж ребер клинок.

Я сбросил матроса с себя и покатился куда-то вбок, молясь только об одном – чтобы мой желудок продержался еще несколько мгновений.

Он продержался.

Я привстал, руки мои были пусты – сабля осталась в теле матроса. Солдат, высвободив шпагу, уже наступал.

Я выхватил кинжал и метнул ему в грудь.

Попал в живот, но и этого хватило.

Минус семь. Все-таки я кровожадный малый.

Затем желудок начали выкручивать чьи-то ледяные руки. Меня рвало так, как никогда в жизни не рвало. Я выблевывал остатки вина, смешанного с желчью, в перерывах пытаясь втянуть воздух. Эта скромная телесная услада продолжалась бесконечно долго. Наконец я опомнился настолько, что смог подползти к озерку и начал жадно пить воду. Пил – и не мог напиться.

Затем меня еще раз вывернуло – на сей раз чистой водой. Но я упорный – я снова напился холодной живительной влаги.

Теперь желудок, наконец, слегка успокоился, я смог осмотреться.

Принц, Борго и оставшийся солдат почти вышли из области заклятия сгущенного времени. Еще шаг – и вот она, свобода.

Я поднялся (слишком простое описание процесса поднятия собственного вусмерть пьяного тела), отыскал матросский тесак и, ковыляя и пошатываясь, зашел со стороны вражеских спин. Примерился и попробовал вогнать тесак в шерстистый затылок альбиноса. Клинок вошел в сгущенное время и застыл, не доходя до затылка йети каких-нибудь трех сантиметров.

Черт, забыл наставления Франнога. Все, что попадает в поле сгущенного времени, замедляется!

Я оставил клинок висеть в воздухе (на самом деле, лишенный опоры в виде моей руки, он начал медленно, с неуловимой глазом скоростью падать – строго параллельно земле) и отправился на поиски ярлыги и сабли. Нашел то и другое, вернулся и обнаружил, что Борго уже высунул из голубоватой пелены мохнатую лапу. Отлично. На лапу уже не действует заклятие, лапа – вершок, за который я выдерну корешок. Я подцепил лапу стальной загогулиной пастушьего посоха и, как следует потянув (боль в спине была адской), извлек Борго из области сгущенного времени – как выдернул репку из грядки. Он выскочил прямо на мою саблю, и бил я на сей раз прямо в сердце. С солдатом я поступил гуманнее – выдернул, хряпнул по лбу, добавил по затылку и оставил валяться без сознания.

Затем я принялся освобождать Тендала. Но вовсе не для того, чтобы вступить с ним в противоборство. Принц выпростал из области заклятия и руку со шпагой, и ногу, и даже часть носа. Выражение его лица было… словно он нацепил маску какого-то монстра. Пальцы вокруг шпаги я разжал, отобрав у неразумного дитятки игрушку, подцепил Тендала за ногу и проделал ту же работу, что и с Борго: извлек из области заклятия и ударил острием сабли в левое плечо. Маленький сувенир на память. После чего стукнул Тендала в лоб и, когда он впал в забытье, нашарил на его груди небольшую коробочку.

Ну, и что же это за интимная вещь, что я забыл на «Малке»?

Коробочка открылась с едва слышным щелчком.

Там лежала хирургическая игла. Обычная хирургическая игла в виде полумесяца, покрытая черной спекшейся кровью.

Черной, как моя душа.

Я забрал иглу с собой.

А, да, все-таки напоследок перевязал принца.

Вандора, Вандора, я сдержал обещание – Тендал остался жив!

По дороге в селение меня вывернуло еще дважды.

Разговор с принцессой, которую я посмел связать, окончился поцелуями.