Правосудие королей - Ричард Суон

– Пока что нет.

Янсен кивнул. Он протянул руку и положил ее Вонвальту на плечо. Я увидела в глазах сенатора сострадание.

– В ближайшее время состоится встреча… еще одна. Буду я, лорд Хангмар и мэр. Я знаю, что вы заняты расследованием этих… оккультных дел, но не желаете ли присоединиться к нам? Мы не отнимем у вас слишком много времени.

Вонвальт кивнул. Я заметила: ему не понравилось, что сенатор притронулся к нему.

– Хорошо.

– В полдень, в резиденции мэра. Как я понимаю, вы остановились у него – хотя в это с трудом верится, учитывая, сколько времени вы проводите в хранилищах суда.

– Кто-то должен выяснить, как именно Клавер заполучил свою силу, – ответил Вонвальт. – Я лучше других подхожу для этого дела.

Янсен немного укоризненно посмотрел на него.

– Бросьте, Правосудие. Здесь замешано гораздо больше, чем колдовские игры одного неманского священника. Неужели вы думаете, что мы все сидим сложа руки?

– Нет, я этого не говорил, – сказал Вонвальт. Он встал чуть прямее, поскольку перед этим несколько ссутулился – и не только потому, что пребывал в дурном настроении. Было легко забыть, что ему здорово досталось во время кавалерийской атаки сенатора. Он вздохнул. – Простите меня. Я сейчас сам не свой.

Янсен отмахнулся от него.

– Было бы что прощать. Я и вовсе не стал бы вас беспокоить, не будь дело столь важным.

– Так вы уже идете туда? – спросил Вонвальт. – Кажется, до полудня осталось всего ничего.

– Верно. Пройдемся вместе?

Мы пошли по улицам в сторону дома мэра.

– Я слышал, ваш секретарь расправилась с одним из вестенхольцевских негодяев, – сказал Янсен, чтобы поддержать разговор. – Как там дело было, мисс? Мечом перерезали ему горло?

Я испытала смешанные чувства. На берегу Гейл я убила человека – пусть мои действия и были оправданны, это претило мне и ужасало. Я все еще как наяву видела потрясенное, отчаянное выражение его лица, чувствовала, как сталь скрежещет о кость и как клинок вибрирует в моей руке, словно вилочный камертон. Однако в то же время я ощущала себя более отважной и стойкой, ближе по складу ума к девчонке из Мулдау, нежели к молодой особе, которой я стала на службе у Вонвальта. Теперь я знала, что физически способна убить, чтобы защититься. После моих колебаний в недрах монастыря, когда мне пришлось держать Вогта на острие пики стражника, это знание стало для меня необычным утешением.

– Да, – наконец сказала я, не придумав ответа получше. Радоваться похвале сенатора казалось неуместным, а не ответить на комплимент было невежливо.

– Вы, должно быть, гордитесь своей ученицей, – сказал Янсен Вонвальту. – Полагаю, не у всякого хватит смелости для опасной стороны вашей профессии.

– Верно, – сказал Вонвальт.

Я посмотрела на него, но сэр Конрад не встретился со мной взглядом. Не знаю, какой реакции я от него ждала. Фехтование составляло часть нашей учебной программы, и он с Брессинджером изредка устраивали мне тренировочные бои – хотя это скорее делалось для того, чтобы они могли поддерживать форму, а не для того, чтобы научить меня. Тем не менее я думала, что Вонвальт порадуется моему успеху, ведь тот отчасти был его заслугой. Он мог гордиться мной хотя бы за то, что я смогла защитить себя. Нема тому свидетель, Вонвальт испытал огромное облегчение, когда увидел, что я выжила.

Оглядываясь назад, я думаю, он был недоволен тем, что мне вообще пришлось защищаться и пойти на такое, а еще стыдился того, что предложил мне смерть – пусть даже быструю и милосердную. Однако тогда я расстроилась, что он не похвалил меня.

Янсен тоже был заметно озадачен.

– Мой опыт подсказывает, что через подобное лучше пройти пораньше в жизни, – с наигранной беззаботностью продолжал он. – Как раньше поступали в Ложе? Отводили новопосвященных Ордена в дворцовую тюрьму и заставляли отрубать головы приговоренным?

Вонвальт шумно втянул носом воздух.

– В первый раз головы рубили животным.

Этот разговор не могли спасти даже талантливые старания Янсена его поддержать. Мы погрузились в молчание, и я уже пожалела, что сенатор предложил пойти с нами, потому что с этого момента мы шли в неловкой тишине.

Барон Хангмар и мэр уже были на месте и ждали нас в большом зале. В нем стояла ощутимо мрачная атмосфера, и, хотя накрытый для высокопоставленных господ стол ломился от блюд, больше всего этот пир походил на тризну.

– Правосудие, сенатор, – взволнованно сказал Саутер. Он жестом указал на стоявшие вокруг стола стулья. – Пожалуйста, проходите, угощайтесь едой и вином.

Мы подошли к столу. Я подняла одну из стоявших передо мной тарелок, положила на нее кусок пирога с олениной и наполнила мой кубок вином из одного из кувшинов, стоявших на столе. Я увидела, что Янсен поступил так же, но Вонвальт не прикоснулся к еде.

– Городской врач сообщил мне окончательное число погибших, – сказал барон Хангмар. Он был высоким, могучего телосложения, с густыми светлыми волосами и коротко остриженной светлой бородой. Я мельком видела его на улице сразу после битвы; его латные доспехи были такими же черными, как у Вестенхольца, а сюрко – белым, с вышитой на нем алой головой быка.

– И сколько же? – спросил Янсен.

– Шестьдесят городских стражников. Из моих бойцов – сотня убитыми, еще сотня ранеными.

– А потери маркграфа?

– Двести пятьдесят убитых. Из тех, кого мы взяли в плен, тридцать отправились на виселицу. Еще день или два, и мы закончим разбираться с ними.

– Позвольте спросить, а чем объясняется такая разница в потерях? – спросил Саутер. – Ведь численное превосходство было на стороне Вестенхольца. Не то чтобы я был недоволен результатом, конечно.

– Слаженность действий, – проворчал Хангмар. – Мои воины были организованны, а его – нет. Они слишком увлеклись тем, что грабили город, как проклятые драэдисты.

– Но разве маркграф не говорил, что они – ветераны Рейхскрига? – настаивал Саутер.

Хангмар пожал плечами.

– А кто сейчас не ветеран?

– Маркграф привел своих дружинников, – сказал Янсен. – Они – неровня легионерам.

Я нахмурилась. Будучи невысокого чина, я не имела права говорить, но мне казалось, что Янсен хорошо расположен ко мне, и любопытство не позволило мне промолчать.

– А в чем разница? – спросила я.

Все посмотрели на меня. Вонвальта немного рассердило то, что я нарушила правила этикета, но он мог идти лесом. Я все еще злилась на него за обиду, которую он нанес мне по дороге сюда.

Как я и думала, Янсен с радостью ответил мне:

– Люди Вестенхольца принадлежали Вестенхольцу – и, наверное, слуг барона Наумова среди них тоже было немало. Легионы же подвластны Императору. Лорд может содержать небольшую личную дружину, хотя для этого ему требуется позволение его величества. Однако такие воины не могут сравниться с имперскими армиями. Подобно бандитам, они хорошо наводят ужас на крестьян, но больше ни для чего не годятся.