Великое колесо. Одежды Кайана - Баррингтон Бейли

Единственный человек, еще не имевший четкого мнения относительно желательности возвращения в Зиод, был Маст. Во время мучительного разговора Амара вытащила из Маста всю его историю о побеге с Ледлайда, об удивительных свойствах костюма Педера Форбарта. Она слушала с явным недоверием, презрительно усмехаясь. Совершенно очевидно, что половине она не поверила, не снизойдя даже до какого-нибудь замечания или комментария. С тех пор он кокетливо старался установить с Амарой приятельские отношения, чтобы она замолвила словечко в его пользу по возвращении в сферу власти Директората. Он был уверен, что она может выхлопотать ему прощение. Амара откровенно потворствовала этим надеждам, но великодушия не проявляла, когда доходила очередь до подведения итогов.

— Но ты не так уж много полезного сделал для экспедиции, не так ли? —строго сказала она, когда корабль готовился совершить посадку на Селене.

— Ну, а помните, я вам помог в работе на Курдоке, — напомнил с надеждой Маст. — Когда ваши переводчики не могли разобраться с идиомой?

— Гм… Едва ли этого достаточно, чтобы простить двадцать лет на Ледлайде.

— Не напоминайте мне больше об этой дикости, — жалобно сказал он. —Сравните мой срок и то нарушение закона, которое было довольно ничтожным в сравнении с наказанием.

— Степень виновности уже установил суд. Я не собираюсь об этом спорить. Ты ведь хочешь выторговать прощение, а не пересмотр дела.

«Сука, — выругался про себя Маст. — Я бы ее…» Мысли его в этом месте утеряли четкость — он не смог вообразить что-либо достаточно ужасное, чтобы сквитаться с владычицей, матриархом корабля «Каллан». Отправив по видеосвязи разрешение на "полностью свободное” передвижение, подтвержденное Министерством Гармонических Отношений, «Каллан» опустился на космодром города Иомондо. В течение часа люди Амары готовились к вылазке в город. Маст уныло слонялся неподалеку от трюма-шлюза, стараясь найти подходящий случай, чтобы доказать свою полезность.

Никто не обращал на него внимания. Как только отворились двери, Маст отправился осматривать Иомондо самостоятельно. Как везде на Кайане, никаких формальностей или представителей власти в порту не было. Дорога вела прямо в город.

Если Селена когда-то и представляла климатическую или геологическую проблему, то ее уже давно, видимо, решили. Воздух был свежий, теплый, целебный. Но было что-то двойственное в ощущении этого места, какой-то искусственный покой, что-то тревожащее, неуместное, выпадающее из ритма. Воздух был пропитан розовым светом тихого заката. Легкие дуновения ветерка доносили запах лаванды. Непривычные чирикающие звуки доносились со всех сторон, эхом отдаваясь от головокружительных, искривленных, воздушных плоскостей, составлявших основу архитектурного стиля города.

Маст поискал в небе солнце Селены. Его, вернее, их, он нашел довольно низко над горизонтом на юге. Одна из компонент двойной звезды была темно-красной и побольше, другая — бело-голубая и поменьше, обе имели несколько размытые очертания. Это означало, что времена года на Селене должны тянуться столетиями. Обитаемые планеты двойных звезд обычно имели орбиты с большим радиусом.

Какое сейчас было время года? Весна? Лето? Осень? Вероятно, зима, решил Маст.

За чертой города начинался лес. Если это действительно был лес. Маст видел оливковое зеленье, волнующиеся бахромы, словно темное море, на фоне которых поднимались закручивающиеся башни. Птицы с роскошными плюмажами лилового и серебристого цвета взлетали из глубин леса, совершая петли и круги над всем Иомондо. Создавалось впечатление огромного открытого птичьего зоопарка. Птицы были всех размеров. Некоторые — очень большие.

Маст прищурился всматриваясь — может, это были люди в костюмах птиц? Имелись и крошечные пичужки, метавшиеся туда-сюда. У них были длинные блестящие тонкие клювы, специально, чтобы доставать нектар из орхидей.

Казалось, эти длинные клювы указывают на неизвестные загадки.

Нижний, поверхностный уровень Иомондо был белого цвета. Над этой белой поверхностью поднимались закручивающиеся башни, воздушные плоскости, мучительно повисшие без видимой поддержки воздушные коридоры, создавая открытую раму-сеть.

Самая подходящая аналогия, которую подыскал Маст — огромная детская площадка с каруселями, горками и прочими головокружительными аттракционами и представлениями на открытых площадках. Зрелище было совершенно ошеломляющее и неожиданное для глаз. Он не мог разобраться в смысле множества происходящих, внешне не связанных сцен вокруг. Это что?