Корректировщики - Светлана Прокопчик

— Да. Его не существует, я узнавал. Я очень хотел взглянуть.

— Тут есть один нюанс. Действительно, Олег Скилдин никаких прогнозов не составлял. Он обыкновенный реал-тайм корректировщик, работяга Поля. Он и информатики толком не знал. А прогноз, о котором я говорю, ему приписывают. Был один занимательный случай, когда на аудиенцию к Пильчикову, тогдашнему директору Службы, явился некий гражданин, который положил ему на стол отлично просчитанный прогноз и ушел. Ни имени его, ни координат не осталось. Потеряли. Прогноз этот до сих пор должен находиться в архивах Службы в разделе для анонимных авторов. Как-нибудь при случае поищите. Вот, собственно, в том прогнозе и упоминалось о второй возможности решения нашей с вами проблемы, даже, я бы сказал, Проблемы. А именно: Поле как система самоорганизующаяся имеет ресурсы для поддержания своей стабильности. Именно поэтому многих корректировщиков не удается спасти во время инициации: Поле не отпускает их, дабы не растрачивать энергию. И в нашем с вами случае существует вероятность, что Поле само компенсирует кривизну, уничтожив причину искривления.

Моравлин нахмурился, не понимая, куда клонит его собеседник.

— Причина в данном случае — союз двух субъектов. Обратите внимание, не два субъекта, а именно их союз. Поодиночке они неопасны. Когда радиус достигнет субкритической отметки, Поле просто уничтожит одного из них. Вам сказать, кого? Вашего сына. Потому, что он корректировщик и является более сильным раздражителем. — Игорь откинулся в кресле поудобней. — Все будет выглядеть вполне невинно. Оля влипнет в какую-нибудь дурацкую историю, он полезет ее спасать… ураганная инициация в таком месте, где его не сразу достанут. И все.

— А если не влипнет?

Игорь рассмеялся:

— Ну как это не влипнет? Смешно, право слово. Вы ж сами ее видели. Она без царя в голове. Что ее правая нога вчера хотела, то она и творит. А ваш сын верит, что из нее выйдет что-то путное. Пытается ее чему-то научить, как-то обтесать. Он к ней очень привязан. Вон, взять хоть учебу. Преподаватели уже интересуются, что у них за семейный подряд.

— Даже так?

— А что? Дело молодое. Только у вашего сына неприятности на защите будут, если Оля от него не отвяжется. Ему уже пообещали чересчур пристрастную оценку — не понял. Думает, обойдется. Впрочем, защитится-то он всяко. За это не переживайте. Другое дело, что Оля уговаривает его на Венеру ехать. И он согласился. Это же он сам, по собственному желанию отказался от распределения в Московье. Поменялся с Птицыным.

— Я не знал.

— Естественно. Не станет он вас извещать. Он же взрослым себя считает.

Моравлину было очень неприятно это слышать. Скрипел зубами, но Игорь не производил впечатления недоброжелателя.

— Я только об одном вас предупредить хочу, — Игорь подался вперед. — Поверьте, никто не заинтересован в гибели ни вашего сына, ни Оли. Но чтобы они оба остались живы, чтобы их отношения не взялось рубить Поле, а вы ж понимаете, Поле жалости не ведает… Так вот, четвертого августа они должны находиться в разных местах.

— А что будет четвертого августа?

— Если они не расстанутся, четвертого августа будет достигнута субкритическая величина кривизны радиуса. Ровно в 12:35 по московскому времени. Постарайтесь удержать вашего сына до этой даты в Московье. Или отправьте его в Европу, куда угодно, только подальше. А Олю мы отзовем в Селенград. Тогда не произойдет ничего страшного.

— Но она же вернется!

Игорь с улыбкой покачал головой:

— Нет. Она встретит другого человека. Просчитаны все мыслимые вероятности. Она забудет вашего сына.

— Мне важней, что будет при этом с моим сыном.

— Конечно, первое время ему будет тяжеловато…

— Я об этом и говорю.

— Послушайте, Иван Сергеич, об этом ли? Скажите честно, неужели вы желаете вашему сыну такой судьбы, как эта девушка? Конечно, если видеть ее раз в год, она может развлечь, позабавить, расположить к себе, как она расположила вашу жену. Но вы подумайте, что произойдет, если ваш сын будет видеть это шумное и суетливое создание каждый день. Помилуйте, разве ему, при его собачьей работе блокатора, нужна такая жена? Она же будет думать только о собственных амбициях, у нее есть дар, и есть соответствующее этому дару тщеславие. Этого ли ждет ваш сын? Она не будет заботиться о нем, она не поступится ни малейшим своим капризом ради него и в конце концов превратит в свою бледную тень. Ведь эта девушка еще и упряма.

— Полагаете, я сам этого не вижу? Я даже пытался ему растолковать…

— А вот этого — не нужно, — с улыбкой профессионального психиатра сказал Игорь. — Он же возомнит, что весь мир восстал против него, и начнет геройствовать. Не мешайте. Пусть он сам убедится, что сделал неправильный выбор. И не переживайте. Его судьба от него не убежит. Не волнуйтесь, даже если он в самом деле уедет на Венеру. Ничего страшного. Поживет там столько, чтобы новые впечатления вытеснили старую боль, и вернется.

— А Вещий Олег?

— Какой Вещий Олег?

— Ну, нашли же парня… Роберта Морозова…

— Иван Сергеич, дорогой, вы все правильно просчитали. Но! Вы просчитали вероятность появления этой самой математической абстракции, искривляющей Поле. И она появилась! Все, что сейчас наблюдает Служба, есть результат проявления этой кривизны. Не Вещего Олега вы спрогнозировали, поверьте. Вы спрогнозировали рождение нового Поля. А Роберт Морозов — ни при чем. Он обыкновенный реал-тайм корректировшик третьей ступени, через которого проявляются все эффекты кривизны Поля. Отсюда и наложение импульсов.

— То есть, Вещего Олега не существует?

— Разумеется. А вот вероятность ураганной инициации вашего сына вполне реальна.

— Ясно… Простите, а откуда вам это все известно? Кто вы такой, вообще?

— Я? — удивился Игорь.

И тут у Моравлина потемнело в глазах, он почувствовал, что падает. Больно ударился локтем, что-то с грохотом посыпалось сверху… Распахнул глаза, понял, что сидит на полу. А за окном сгущаются сумерки, хотя только что был белый день. Рядом с перепуганными лицами сидели на корточках жена и сын. Моравлин невольно оглянулся и опешил: никаких кресел за спиной не оказалось. Там была голая стена.

— Я заглядывала, ты задремал за компьютером, — быстро говорила жена. — Я пошла разобрать постель, и тут ты упал со стула.

Значит, это был сон. Странный сон.

— Пап?

Глаза у Ильи были обычные. Никакой мути, жесткая ясность бывалого блокатора. Моравлин попросил жену принести воды. Пить хотелось немилосердно.

— Все нормально? — спросил Илья таким тоном, каким друг к другу обращаются только офицеры Службы.

— Непонятно что-то, — признался Моравлин. — Слушай, вызови-ка Бондарчука. Пусть по остаточным следам поработает.