Небо сингулярности - Чарлз Стросс

– Не вышло бы. – Она напряглась в его объятьях, и он погладил ее по плечам. – Мы не стали бы стареть как надо. В новом году снова начнут приходить корабли, и тогда все будет нормально. С воспитанием детей я тоже уже покончила. Можешь мне поверить, этого бы не получилось. Ты радуйся насчет этой обратимой вазэктомии. Ты вообще подумал, каково оно будет – удирать, волоча с собой младенца?

– Да знаю я все это. – Он маленькими кругами растирал ей спину, и она чуть обмякла. Толстая ткань двигалась под пальцами, много слоев – от холода. – Знаю. Надо двигаться дальше, рано или поздно. Просто так здесь… тихо. Мирно.

– На кладбище тоже тихо. – Она отодвинулась на расстояние вытянутой руки и посмотрела на него, и снова он задержал дыхание, потому что она показалась ему невероятно красивой. – Вот в этом и смысл Новой Республики, помнишь? Это место не для жизни, Мартин, здесь не безопасно. Сейчас город в шоке, сейчас они все коллективно в припадке отрицания. Все их желания выполнялись три месяца, и этого было мало! Когда они очнутся, потянутся за одеяльцем безопасности. Кишмя будут кишеть информаторы от ведомства Куратора, и на этот раз у тебя не будет контракта с Адмиралтейством, а у меня – дипломатического паспорта. Надо уезжать.

– А твои работодатели?.. – Мартин не договорил.

– Переживут спокойно. – Она пожала плечами. – Уже бывало, что я брала отпуск. А это даже не отпуск, а подполье, ожидание выхода из горячей зоны. Но если мы только сможем добраться до Земли, там много есть такого, чего я хотела бы делать вместе с тобой. Там можно будет строить планы. Здесь, если мы останемся, за нас все решит кто-то другой. И для всех остальных – тоже.

– Верно. – Он повернулся к плите: веселый красный огонь разгорался над углями, которые адиабатический нагреватель доводил до возгорания. – Сегодня – базар. Может, к вечеру мы подумаем, когда…

В дверь громко постучали.

– Чего там? – крикнул Мартин. Оставив плиту, он вышел в темную холодную лавку, остановился у двери, открыл заслонку почтового ящика. – Кто здесь?

– Телеграмма! – пискнул чей-то голос. – Телеграмма для господина Спрингбурга!

Загремев засовами, Мартин приотворил дверь. Ослепительный белый снег и мальчишка-почтальон в красном мундире, уставившийся на него.

– Телеграмма. Для слесаря.

– Это я и есть, – сказал Мартин. Мальчишка ждал. Мартин нашарил чаевые – несколько копеек, потом закрыл дверь и прислонился к ней. Сердце колотилось. Телеграмма!

– Открывай! – Рашель придвинулась к нему, глаза ее горели удивлением и надеждой. – От кого она?

– От Германа.

Мартин содрал конверт, развернул телеграмму и начал читать с пересохшим ртом:

КОМУ: МАРТИНУ СПРИНГФИЛДУ И РАШЕЛИ МАНСУР

ПОЗДРАВЛЯЮ С МЛАДЕНЦЕМ.

Я ПОНИМАЮ, ЧТО РЕБЕНОК БЫЛ РОЖДЕН НА ОРБИТЕ ВОЗЛЕ ПЛАНЕТЫ РОХАРД И ВСКОРЕ ОТБЫЛ В РАЗЛИЧНЫХ НАПРАВЛЕНИЯХ. Я ПОНИМАЮ, ЧТО ВЫ ОБА УСТАЛИ, НО ВАМ МОЖЕТ БЫТЬ ИНТЕРЕСНО, ЧТО ДОМА У МЕНЯ ОТКРЫВАЕТСЯ НОВОЕ ВАЖНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ. ЕСЛИ ВЫ ЖЕЛАЕТЕ УЧАСТВОВАТЬ, ДВА БИЛЕТА ЖДУТ ВАС НА ЦЕНТРАЛЬНОМ ПОЧТАМТЕ НОВОГО ПЕТРОГРАДА.

P.S. Я СЧИТАЮ, ЧТО ВЕСНА В ПЛОЦКЕ – НЕЗДОРОВОЕ ВРЕМЯ ГОДА. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ КОПАЙТЕСЬ.

В тот же день, к вечеру, в скобяной лавке старого Вольфа случился пожар, и она выгорела до фундамента – пала жертвой, как говорили местные слухи, небрежения своего растяпы-владельца. Последний раз его видели, когда он уезжал из города на наемных санях, с ним была его странная женщина и небольшая сумка. Больше их в Плоцке никто никогда не встречал – они исчезли в столице, растворились, как капля чернил в синем океане, расплылись в завихрении и толчее, возникших из-за прибытия первого с момента ухода Фестиваля торгового корабля, бродяги-грузовоза из Старого Кале.

На самом деле они не исчезли, но это уже, как говорится, другая история. И перед тем, как я ее расскажу, я хотел бы, чтобы вы выполнили некоторые мои желания…