Кетополис. Книга 1. Киты и броненосцы - Грэй Ф. Грин

— Нам нужна помощь, — сказал Фласк наконец.

Череп оказался совершенно неподъемным. Два не самых сильных человека, отвесные стенки бассейна и металлические прутья лестницы — не самый лучший вариант, чтобы вытягивать тяжеленную костяную махину. Они провозились больше четверти часа, но за это время смогли лишь немного развернуть череп. Остановились перевести дух, тогда певец и завел разговор о помощи.

— Ага, нужна. Только где мы ее возьмем?

— Я сейчас вернусь, — сказал Фласк.

— Подожди! — механику совсем не хотелось остаться наедине с мертвым левиафаном.

— Я обернусь в момент, друг мой. Не беспокойтесь.

Момент растянулся на долгие годы. Или даже столетия, как стало казаться Планкету. Он осторожно, стараясь не шуметь, выбрался из бассейна и остановился на краю. Сердце колотилось так, словно он за раз выпил полсотни чашек крепчайшего кофе.

Над головой тихо покачивалась лампа; рваная тень абажура волочилась по полу, добиралась до стены, потом ползла обратно. Странный маятник из желтого света… Вдалеке часы на кафедральном соборе пробили четверть одиннадцатого, затем, с легкой заминкой, это же время отзвонил механизм на площади песочных часов. Скоро начнется Праздник. Планкет поежился.

Он с утра не ел, а чай с ромом, кажется, был в другой жизни. Кроме того, механик замерз как собака. В ботинках хлюпала вода — так недалеко и до воспаления легких. Стоило, наверное, снять обувь и хотя бы отжать носки, но он так и не решился. В любой момент мог вернуться Фласк — с помощью или без. Но что хуже — могли появиться морлоки или «мученые». А тогда даже промокшие ботинки были бы совершенно незаменимы. В отличие от Фокси, Планкет не мог бегать по снегу босиком.

— Друг мой! — прозвучал издалека знакомый голос.

Механик вздрогнул.

К счастью, это оказался всего лишь Фласк. Как ни удивительно, певец вернулся не один. А Планкет даже не надеялся, что затея компаньона увенчается успехом. Где в такое время ему удалось найти помощника — оставалось загадкой.

Вслед за Фласком вперевалку шел громила в брезентовом плаще. Капюшон плаща был низко опущен, полностью скрывая лицо, — лишь белки глаз поблескивали из темноты.

Планкету стало не по себе. Не белки глаз! Один. Добровольный помощник был крив — как и левиафан, которого ему предстояло вытаскивать из бассейна. Хорошенькое совпадение…

— Знакомьтесь, — певец взмахнул рукой. — Норман Планкет, гениальный механик. И господин ээ… пожелавший остаться неизвестным.

— Добрый вечер, — сказал Планкет. Голос дрогнул.

Громила что-то пробурчал в ответ — вполне доброжелательно. Но Планкету так и не удалось разобрать ни единого слова, точно рот нового знакомого был набит кашей.

— Тут у нас небольшая проблема, — сказал Фласк. — Видите, друг мой?

Добровольный помощник огляделся, задирая голову. Руки у его были здоровенные, а из-за того, что громила сутулился, казалось, что огромные ладони свисают до самых колен. Было в нем что-то от дикого животного. Может, игра воображения, но Планкет отчетливо услышал сильный звериный запах.

Громила огляделся, а затем молча указал куда-то вверх. Планкет прищурился, но света было маловато.

— Что там?… О!

Сумрак чуть отступил под напором ползущего светового пятна, и Планкет разглядел массивные детали некоего механизма. На ржавых балках высоко над бассейном виднелись шкивы, блоки, свисал трос — готовая лебедка, которую из-за темноты он не заметил. Но мог бы догадаться! Как-то ведь кита поместили в этот бассейн…

— Да, — сказал он чуть севшим голосом. — То, что нужно.

Добровольный помощник ухнул и деловито направился в темноту.

— Ээ… что он делает? — спросил Фласк. — Эй, дружище!

Из темноты донесся грохот. Планкет напрягал зрение, но так и не смог ничего разглядеть. А через томительную минуту сверху раздался ржавый скрип.

Механик задрал голову и увидел на балке черное пятно, немного темнее остального пространства. Только пятно это двигалось. Добровольный помощник? Быстро же он туда забрался… Рядом с механиком упал на землю конец троса.

— Хорошо, — Планкет уже ничему не удивлялся. Он взял трос и дернул что было силы. Тот выдвинулся на полметра и застрял. Вдвоем с Фласком они попытались вытянуть трос дальше, но без толку. Сверху донеслось вопросительное бормотание.

— Шкив заело! — крикнул Планкет в ответ. — Заржавело здесь все. Погоди, сейчас что-нибудь придумаем…

Механизм не помешало бы хорошенько смазать. Планкет с тоской подумал о масленке, которая осталась в Музее. Дорого бы он сейчас за нее дал… На худой конец, сгодилась бы кружка обычного китового жира.

Планкет задумчиво посмотрел на дно бассейна. По черной жиже вокруг черепа расплылись радужные пятна — верный признак содержания жиров и масел. Думать над составом жижи совсем не хотелось, но, может, она подойдет на роль смазки? Он замахал рукой громиле, призывая спуститься.

— Нужна какая-нибудь емкость, — сказал Планкет. — Надо поднять немного этой жижи наверх и смазать шестеренки… Сгодится обычная консервная банка.

— Я умею делать стаканы из бумаги, — сказал Фласк.

Планкет смерил его взглядом.

— Пожалуй, я не удивлен.

Певец насупился.

— Между прочим, друг мой, — сказал он, — это древнее сиамское искусство складывания из бумаги. Этой традиции больше тысячи лет, она зародилась еще…

— Все равно у нас нет бумаги, — перебил его Планкет. — Нашел бы лучше консервную банку.

Недовольно бормоча под нос, Фласк побрел к дальней стене ангара. Консервную банку! Где, спрашивается? А вот бумагу он здесь видел — какие-то смятые листы валялись то тут то там. Ничего, он покажет зазнайке-механику, что значит древнее сиамское искусство…

Долго искать не пришлось. Фласк расправил листок в ладонях. Желтоватая зернистая бумага была исписана фиолетовыми чернилами — чуть подплывшими, но прочитать можно. Певец напряг зрение.

Строка начиналась с оборванного слова:

…ановлено, что колебания… воспринимаются китами всем телом. Особую роль в этом играют костные структуры. В ходе Эксперимента наблюдались электрические… в костях, что позволяет предположить наличие в костной или жировой ткани некоего проводящего элеме… тельцами Брайда.