Владыки Железного дракона - К. Л Вернер

– Лучше скажи им спасибо, – поделился мыслью Мортримм, – уж слишком как-то чуйтсеки настороженны. Сколько раз я торговал с ними в прошлом – ни разу не замечал в них страха.

Он легонько толкнул Брокрина локтем, указывая на нескольких кочевников, что искоса бросали на дуардинов испуганные взгляды. Стоило людям заметить, что на них смотрят в ответ, как они тут же отводили глаза.

– Что-то и вправду происходит, – подтвердил Брокрин, – и не только мы это заметили. Я видел, как Друмарк перевесил пистолет, чтобы удобно было выхватывать любой рукой. Готрамм уже давно не сводит глаз с их верховного вождя, Керо, удивляюсь, как еще дыру не прожег. – Брокрин мрачно усмехнулся. – Ты и сам нервно теребишь эфирные весы с той минуты, как мы сели. Не похоже, что ты так развлекаешься – ими при необходимости можно зашибить.

Мортримм прикрутил длинное металлическое плечо весов на место и произнес:

– Даже недобрый ветер лучше штиля. Но только если он несет к благоприятным небесам.

Почесывая бороду, Брокрин обдумал пословицу.

– Не люблю, когда ты ударяешься в философию. Недуг дуардина, страдающего от безделья.

– А ты бы предпочел, чтобы я не думал ни о чем, кроме работы? – спросил Мортримм. – Чтобы зациклился на своих обязанностях так же, как Скагги, например?

Из двенадцати сошедших с «Железного дракона» дуардинов лишь логистикатор сохранял невозмутимость. Скагги с головой был погружен в работу, самым придирчивым образом изучал шкуры и пушнину, которую кочевники внесли в круг, оценивал каждую, перебрасывая кольца абака на левой перчатке, и сравнивал возможный доход с затратами – их он высчитывал на абаке в правой руке.

– Если нос Скагги говорит, что где-то можно выручить даже медяк, его перестает волновать все, пусть хоть борода вспыхнет синим пламенем, – отметил Брокрин.

– Да нет, Скагги тоже видит: что-то неладно, – не согласился Мортримм, – просто, когда дело ведет к деньгам, его мозг работает как однопоршневой двигатель, которому наплевать на все остальное.

Скагги закончил изучать шкуру снежного льва и поднял ювелирную лупу на серебряном обруче на лбу. Логистикатор бросил на Брокрина угрюмый взгляд. Скагги и в хорошие дни походил на голодного стервятника, но сейчас его лицо выражало крайнее истощение. Он отыскал вождя, который принес ему товар на осмотр, и, не переставая кивать и улыбаться, вернул все человеку.

– Кэп, надо кое-что обсудить, – кратко бросил он.

– Хороших новостей не предвидится, я прав? – пробормотал Брокрин, когда логистикатор подошел ближе.

Скагги понизил голос. В делах с человеческими племенами они использовали особый «бартерный» говор, хотя среди кочевников нашлось бы несколько, способных уловить общий смысл слов дуардинов. И такого риска было достаточно, чтобы логистикатор в разговоре с капитаном вел себя предельно осторожно.

– Третьесортное барахло, – вынес он вердикт, – ничего из того, что я осмотрел, не стоит внимания. Последняя шкура поражена шкивными клещами. Дезинсекция не поможет: испортится цвет, и товар станет похож на небрежно выбеленную шкуру оленя. Все остальное – такая же дрянь. – Скагги скривился, зная, что следующая фраза Брокрину не понравится. – Кто-то побывал здесь до нас и увез самое ценное.

Брокрин почувствовал легкий позыв тошноты. Он окинул взглядом дымившиеся остатки маяка.

– Зачем тогда они разожгли огонь? – сплюнул он.

По кругу вождей пронеслось бормотание, и капитан догадался, что его гнев не остался незамеченным. Но в тот момент ему было плевать – пусть обижаются, если хотят.

– Ни слоновой кости, ни ракушек, ни драгоценных камней, ни жира скального быка, – продолжил Скагги. – Лишь горстка никому не нужных шкур.

Логистикатор снял перчатки, которыми пользовался при осмотре, и бросил их на землю.

– Этим даже грог не окупить, не говоря уже о прочих расходах. Беда будет, когда мы войдем в порт и ребята увидят, сколько им принесет эта экспедиция.

Скагги тревожился по вполне понятным причинам. Первым, кого начнут корить за убытки, станет капитан. А затем наступит черед логистикатора.

Брокрин же больше думал о сложившейся в настоящий момент ситуации.

– Зачем чуйтсекам вновь зажигать маяк, если лучший товар уже распродан? – обратился он к Мортримму.

– Человеки знают мощь нашей артиллерии еще по первой встрече, когда мы не оставили от боевого отряда орруков даже мокрого места, – задумался Мортримм. – Кочевники не дураки, намеренно провоцировать не станут.

– Тогда что у них на уме? – гадал Брокрин. – Какую игру они ведут?

От капитана не укрылось выражение тревоги на лице вождя Керо. Человек наблюдал за своими людьми, но не менее внимательно следил за поведением дуардинов. Брокрину казалось – вождь ждет от кого-то из них какого-то шага, чего-нибудь непредвиденного, что, по его мнению, навлечет неприятности. Вся эта песочница насчет драных шкур – лишь преамбула, попытка протянуть время, пока один из кочевников не наберется смелости рассказать дуардинам, чего они на самом деле хотят.

Брокрин решил поторопить события. Он отделился от собратьев и самостоятельно подошел к Керо.

– Все отменяется, – сказал он вождю. – Шкуры негодные. Не покупаю.

Заявление прозвучало слишком резко и отрывисто даже для бартерного говора. Подобную прямолинейность и бесцеремонность мог бы позволить себе разве что Друмарк, но никак не капитан корабля. Брокрин неотрывно смотрел на вождя, ожидая реакции.

Керо поднял ладонь.

– Подожди, тучеходец, – попросил он.

Вождь жестом отдал приказ, и несколько кочевников развернули шкуры мастодонта, в которых обнаружилось целое множество металлических предметов, созданных руками дуардинов. Кое-кто из харадронцев не сдержал криков удивления. Невозможно было представить, чтобы кочевники добыли демонстрируемое добро честным способом. От Друмарка и некоторых других посыпались обвинения в краже и более серьезных преступлениях.

– Пусть капитан разберется, – вмешался Мортримм.

Первоначальное удивление харадронцев сменилось озлобленным рычанием, но Брокрин попросил товарищей успокоиться. Он понимал поведение собратьев. Его собственная кровь закипала от того, что чуйтсеки разложили у них под ногами. Щербатый шлем арканавта, пара защитных очков двиргателеводов. Клапан эфирного пневмодатчика. Сапоги с металлической подошвой, слишком малого размера и слишком широкие для людей. Прочие разнообразные предметы, но все было дуардинского происхождения.

– Спроси, где они это взяли, – сказал Брокрин Скагги. Бартерного говора явно не хватит, чтобы потребовать объяснений, а логистикатор был единственным в его команде, кто более или менее владел языком кочевников. – И прикажи им вынести все, включая то, что они хотели оставить себе.

Пока Скагги разбирался с Керо, Брокрин и другие принялись более тщательно изучать показанные товары. Главный двиргателист Хоргарр обратил внимание на гаечный ключ, на боку которого виднелась руна гавани, где он был отлит.