Истина как награда - Алексей Фомичев

Через пять минут онемевшая от счастья и изумления Тинера говорила с Максом. Вика и Елисеев тактично вышли на кухню. И сидели молча, глядя по сторонам и иногда друг на друга. Вика впервые обратила внимание на то, как он выглядит. Уставший, напряженный, взгляд нерадостный. Тяжела участь шефа. И еще она с претензиями и глупыми угрозами.

– Жень, хочешь кофе? – спросила она шепотом.

– Хочу, – тоже шепотом ответил он.

Вика улыбнулась.

– А шашлык?

– Тоже хочу.

– А еще что-нибудь?

Вместо ответа он вздохнул и опустил голову, почему-то сделавшись похожим на большого печального пса. Вике вдруг захотелось погладить его. Она вздрогнула и выгнала глупые мысли из головы. Кофе – так кофе.

– Шашлык по отдельному заказу, – пошутила она. – С хорошим вином.

– Сейчас Джульетта наговорится, будет вам шашлык, – ответил Елисеев. – Хоть с шампанским.

На другой день Вика с Тинерой летали к морю. На вертолете. Тинера всю дорогу смотрела в иллюминатор, сжав рукой поручень. На берегу по просьбе Вики их встречали местные хординги. Из тех, кто был допущен к работе с «посланцами Трапара». Они показали поселок, рыбачьи лодки, рассказали о жизни. Тинера сперва вздрагивала от звучания их языка, потом перестала и с жадностью смотрела на рыбаков и на море.

Вика, понемногу осваивавшая язык, понимала с пятое на десятое, но все же была в курсе беседы. На берегу у Тинеры проснулись былые навыки, и она быстро вылечила небольшую рану у сына рыбака и смогла подманить к берегу косяк рыб. Хординги смотрели на нее как на чудо и предлагали остаться жить.

Их накормили местными деликатесами, нагрузили в дорогу двумя корзинами и долго махали руками взлетающему вертолету. Его, кстати, совсем не боялись. Привыкли.

Разговор с Максом и поездка к морю совершенно изменили Тинеру. Она стала улыбаться, смеяться, рассказывала истории из практики, вспоминала детство. Поведала о первой встрече с Максом, но уже подробно. Сказала, что была напугана его напором, но он вел себя достойно. Хотя глазами разве что не ел. А потом была близость, которая едва не лишила Тинеру сознания. Именно после этого она почувствовала, что связана с Максом навсегда.

– А ты гадать умеешь?

– Гадать?

– Ну, предсказывать судьбу, – слегка смутилась Вика. – Любовь, разлуку.

Тинера лукаво улыбнулась.

– Гадать не могу. А видеть – да. И я вижу.

– Что?

– Кого. Того, на кого ты смотришь. И кто смотрит на тебя.

Вика вздохнула, недоверчиво глянула на Тинеру.

– Кто смотрит?

– Тот, с кем ты работаешь. Так вы говорите, да? Он открыт, а ты пока нет. Но хочешь этого.

Вика мотнула головой, не соглашаясь, встала. Подошла к окну.

– Разве я хочу?

– Очень. И чем дольше ты будешь закрыта, тем сильнее будет… все это. Только долго ждать не надо.

Вика помолчала, думая о видении Тинеры, потом повернулась к ней:

– Его зовут Женя. На вашем языке – благородный.

– Да, это правда. У него чистое сердце и открытая душа. Но ты думала о другом, верно?

Вика пожала плечами. Потом вдруг подмигнула.

– А знаешь… хочешь увидеть наш мир? Мир Макса?

Тинера изумленно вскинула брови.

– Это можно?

– Конечно. Только надо подобрать тебе наряды.

Тинера встала, посмотрела на свое платье.

– Надо?

– И обязательно! Пошли!

– Куда?

Вика взяла ее за руку и повела к двери.

– Удивим нашего шефа! Посмотришь на его физиономию, когда он не знает, что ответить. Только не смейся!

На Землю Елисеев провожал их сам. Сперва инструктировал Вику, потом поговорил с Тинерой, заверил, что встретят и все будет хорошо. Говорил долго и слегка нудно. Вика поначалу терпела, потом прервала поток слов довольно смелым ходом – обняла за шею и поцеловала в щеку.

– Мы все поняли! Спасибо за заботу!

Онемевший от неожиданности Женька впал в ступор.

– Всегда пожалуйста, – прохрипел он. – Заходите еще.

Через час после отправки девушек к Елисееву нагрянули Бердин и Кумашев, оторвав от приятных размышлений о Вике и перспективах их отношений.

– Армия подходит к границам Ошеры и Корши. Скоро мы столкнемся с легионами внутренних провинций. Впереди основной и самый трудный этап – захват провинций и их удержание. Сейчас самое время начинать игру в тылах империи, – сказал Бердин. – Активную игру.

– У нас все готово, – ответил Кумашев. – В ожидании отправки два десятка людей. Их задача – сеять панику, распространять слухи. О страшной силе, что идет на империю, о мести за политику империи, о грехах богатых, о гневе Огалтэ. В условиях тотальной цензуры, которую уже ввели в империи, особенно в метрополии, на фоне вторжения вооргов и полного отсутствия сведений из Кум-куаро и Дельры эти меры сыграют свою роль.

– Два десятка – не мало? – спросил Бердин.

Кумашев довольно улыбнулся:

– Так это только низшая группа. Мы уже отправили в империю десяток торговцев, причем как из доминингов, так и из Дельры. Тех, кого смогли перевербовать… разными способами. Им поставлена задача по сбору информации, но главное – доставка в империю манифеста.

Елисеев удивленно вскинул брови:

– Что за манифест?

– Воззвание к жителям империи. Смысл таков: некогда согнанные со своей земли хординги, ведомые богом Трапаром, идут возвращать отнятое. Это святое дело, за которое они будут сражаться до конца. Там еще об Огалтэ: мол, бог империи не станет помогать захватчикам, а значит, нет смысла воевать с хордингами. Ибо Трапар нашлет великие беды на тех, кто нарушит запреты. Ну и конечно, о братстве привратников: они служат не богу, а власти, значит, потеряли право говорить от имени Огалтэ. Их ждет кара небес.

– Да. Это может сработать, – кивнул Бердин.

– Не может, а сработает! – веско проговорил Кумашев. – Манифест будет подброшен, а кое-где и расклеен в городах и поселках сразу нескольких провинций. В одно время. Это… внесет смуту. Женька, ты чем недоволен?

Елисеев вздрогнул, покосился на Кумашева.

– Я?

– Чего у тебя физия кривая, как уксусу жахнул? Наши методы не нравятся?

Женька вздохнул, потер руками лицо.

– Как-то все это… подло, что ли.

– Подло? Это война, Женек, война, а не игра! И мы хотим ее выиграть с меньшими затратами, в том числе людскими. И речь не только о хордингах. К слову, в манифесте четко сказано: простому люду империи ничего не угрожает. Хординги не хотят большой крови, они только возвращают свое.