Лампа Ночи - Джек Вэнс

— На такие вещи у меня нет времени, — отрезал Джейро.

— Это абсурд! — Вирц издала непередаваемый звук. — Ты блестящ почти так же, как Скарлет. Она учится как по маслу, и к тому же у нее есть время и возможности выполнять любую причуду, пришедшую в голову. А ты? Как ты проводишь свое свободное время?

— Я изучаю руководства по космической механике. Вирц воздела руки к небу.

— Мой дорогой, нельзя тратить время на пустые фантазии.

И тогда Джейро постарался ускользнуть из класса как можно вежливей.

К тому времени Скарлет перевели в класс Джейро, и волей-неволей их работы приходилось так или иначе сравнивать. Скоро всем стало ясно, что Фэйт превосходит Хутсенрайтер в базовых науках, математике и технических дисциплинах; кроме того, он совершенно опережал ее в рисовании, поскольку его рука оказалась легче и точнее.

Но Скарлет блистала в языках, риторике и музыкальной символике. В истории, географии Старой Земли, антропологии и биологических науках они успевали одинаково.

Скарлет весьма удивилась, обнаружив, что ее первенство кто-то оспаривает, хотя бы и ненамного. На несколько дней она даже сникла, и если бы девочка не принадлежала к Конверту, можно было бы даже назвать ее надутой. В конце концов, она кое-как переборола себя, поскольку обстоятельства, как бы они ни были горьки, все же оставались совершенно реальными.

Будь Джейро несчастным уродом или подлинным гением, она бы вполне смирилась с ситуацией, презрительно вздернув подбородок, но Джейро Фэйт был совершенно нормальным мальчиком, аккуратным, хорошеньким, немножко одиноким и обращавшим на нее внимания меньше, чем она на него — так, по крайней мере, ей казалось. Но самое ужасное заключалось в том, что он простой нимп, его нельзя воспринимать всерьез. Девочка часто думала, что же его ждет в жизни, и, невольно сравнивая со своим будущим, сардонически улыбалась. Скарлет Хутсенрайтер ждало самое блестящее будущее.

В конце концов девочка приняла существование Джейро Фэйта философски. Ей достаточно того, что она родилась в семье Хутсенрайтер и является членом Конверта. Может быть, это и нечестно в отношении других, но тут уж ничего не изменишь.

Как-то после обеда, в разгар семестра, Скарлет сидела с приятелями и услышала, как некий Хэйнафер Глокеншау упомянул имя Джейро. Хэйнафер — это высокий задиристый парень с густыми светлыми кудрями и чрезмерно крупными чертами лица. Он считал себя весьма решительным и опытным малым, а также великим устроителем всевозможных мероприятий. Ему нравилось стоять, откинув голову и хищно выставив вперед свой большой нос с высокой горбинкой. Кроме того, мальчик чувствовал в себе некую врожденную страсть к компартуре. Он руками и ногами пробивал себе дорогу на все новые и новые уровни, пройдя уже Хурму, Пальчики, а теперь состоял в Человеческой Неблагодарности. И сейчас наступал момент, когда ему нужно было подняться на очередную ступень.

Хэйнафер был капитаном школьной команды по роверболу, которой для игр на кубок срочно требовались несколько новых сильных и ловких форвардов. Коротенький указательный пальчик девочки по имени Татнинка сразу указал на Джейро, стоявшего в противоположном углу двора.

— Почему бы не взять его? Он выглядит таким сильным и здоровым…

Хэйнафер посмотрел в ту сторону и презрительно фыркнул.

— Ты сама не понимаешь, что говоришь! Это же Фэйт, нимп! К тому же его мамаша — профессор в институте, пацифистка до мозга костей. Она не позволяет своему мальчику заниматься ни реслингом, ни боксом, ничем, где нужно насилие. Словом, он не только нимп, но еще и полный мул.

Скарлет, сидевшая с краю, услышала это замечание и тоже посмотрела в сторону Фэйта — их взгляды случайно встретились, и на мгновение между ними возникла связь… Впрочем, Джейро тут же отвернулся. Скарлет восприняла это как оскорбление: неужели он не понимает, что только она, Скарлет Хутсенрайтер, свободна и независима, только она может первой отвести взгляд.

Но замечание Хэйнафера весьма заинтересовало Татнинку, и та не поленилась подойти к Фэйту.

— Слышал, как тебя назвал Хэйнафер?

— Нет.

— Он сказал, что ты муп.

— Да? А что это такое? Вероятно, ничего хорошего, да?

Татнинка сморщилась в гримасе.

— Ах, да, я и забыла, что ты постоянно паришь в облаках! Ну, ладно! — И девочка тут же вспомнила определение, слышанное ею от Хэйнафера же неделю назад. — Тот, кто писается в постели и боится даже котенку сказать «мяу», тот и есть муп.

Джейро вздохнул.

— Что ж, теперь, по крайней мере, я в курсе.

— Хм. И ты не обиделся? — разочарованно спросила Татнинка.

— Я не вступаю в пререкания на расстоянии. Да и вблизи тоже, — пожал плечами Джейро.

Татнинка даже захлебнулась от негодования.

— Действительно, Джейро, ты бы не говорил обо всем этом с такой небрежностью, если бы у тебя был хотя бы какой-нибудь статус!

— Извини, — пробормотал Джейро, и Татнинке осталось только развернуться и снова присоединиться к своей компании. Джейро же сразу ушел домой.

Алтея встретила его еще на лестнице и расцеловала, затем отступила на шаг и внимательно посмотрела в глаза.

— Что случилось?

Джейро уже давно знал по опыту, что скрывать такие вещи бесполезно.

— Ничего серьезного, — проворчал он. — Просто я имел некий разговор с Хэйнафером.

— И какого же рода? — потребовала Алтея, мгновенно насторожившись.

— О словечках нимп и муп.

Алтея поджала губы.

— Это недостойно и нечестно, придется мне поговорить с его матерью.

— Нет! — в ужасе крикнул Джейро. — Меня вообще не интересует этот Хэйнафер и то, что он думает! Но если ты пожалуешься его матери, меня поднимут на смех!

Алтея знала, что мальчик прав.

— Тогда просто отведи его в сторонку и спокойно объясни, что ты относишься к нему совершенно нормально, и у него нет причин называть тебя подобными словами.

— Это можно, — кивнул Джейро. — Но, предварительно, дав ему как следует по голове.

У Алтеи невольно вырвался возглас возмущения. Она уселась на диванчик и усадила мальчика рядом. Он тут же напрягся и ощетинился, как еж, уже жалея, что дал волю языку. Придется теперь выслушивать, как Алтея излагает ему азы своей этической философии.

— Джейро, дорогой мой, никакой тайны в насилии нет, это всего лишь рефлексивный акт жестокости, хамства и моральной ущербности. Я удивлена, что ты можешь произносить такие вещи даже в шутку! — Джейро дернулся и уже открыл рот, чтобы возразить, но Алтея постаралась этого не заметить. — Как ты знаешь, и отец, и я считаем себя борцами за универсальное дружелюбие. Мы ненавидим и презираем насилие и всегда надеялись, что и ты будешь жить по этим же законам.