Эхо горного храма - Алексей Корепанов

И в этом потихоньку набиравшем силу утреннем свете возникло вдалеке небольшое плато. Оно располагалось гораздо ниже оставшегося позади горного хребта. Его ближний к флаингу край переходил в уступы, которые гигантской широченной лестницей спускались в почти сплошь поросшую пышными розовыми кустами низину. То, что поначалу можно было принять за серую гладь взлетно-посадочной площадки, оказалось при ближайшем рассмотрении крохотным озером в центре низины. Слева плато, понижаясь, обрывалось в широкое ущелье; противоположная сторона ущелья наклонной стеной уходила к небу, постепенно превращаясь в причудливые каменные фигуры, оплетенные все теми же лианоподобными растениями. Справа эта сравнительно ровная местность упиралась в бок очередной скалы, чья плоская, судя по всему, вершина была покрыта таким же, как в низине, розовым кустарником. Хотя уж очень высоким казался этот кустарник, он, скорее, походил на деревья.

Но на все это файтеры обратили внимание уже потом, после того как увидели самое главное. А самое главное находилось прямо по курсу. Флаинг сбавил ход и начал снижаться, словно покатился по очень пологому склону.

– Ух ты! – зачарованно выдохнул кросс Гамлет Мхитарян, Граната, прозванный так за взрывной характер, который особенно часто проявлялся в кабаках.

– Вот вам храм Беллиза, – пробурчал в своей будке дубль-пилот. – Любуйтесь.

И там было на что полюбоваться.

По центру плато, неподалеку от уходивших вниз ступеней каменной лестницы исполинов, возвышалось величественное массивное здание, белизной своей резко контрастировавшее с буровато-серой поверхностью плато. Это был явно белый мрамор. Откуда и, главное, как могли доставить сюда тонны и тонны белого мрамора? Здание казалось высеченным из единой мраморной глыбищи, и неведомый скульптор-архитектор не утруждал себя тщательной отделкой своего творения. Оно было грубоватым, и чувствовалась в нем какая-то первозданная неведомая сила. Неимоверная сила. Сверху было видно, что здание имеет форму прямоугольника и дальней своей короткой стороной упирается в высокую скалу, перегородившую выход с плато. Двускатная крыша обоими краями выступала над стенами и казалась такой гладкой, что по ней хотелось скатиться вниз, как с горки. Широкий карниз над входом подпирали с двух сторон высокие круглые колонны. Карниз не изобиловал ни надписями, ни лепниной, ни барельефами – там вообще отсутствовали какие-либо украшения, кроме высеченного в мраморе и залитого чем-то золотистым (или это и было золото?) знака над самыми дверями: равносторонний треугольник, в который был вписан безукоризненно правильный круг, одной из своих вершин нацеливался точно в зенит. Высокие двустворчатые двери цветом отличались от всего остального: не такие белые, как мрамор, они, похоже, были изготовлены из какого-то металла. Настроив свой бинокль, Крис отметил, что у них нет ручек. А по информеру определил, что они, как и весь фасад, ориентированы на восток, хотя увидеть оттуда восходящий Сильван мешали горы. Но когда местное солнце поднималось над хребтом, его лучи, безусловно, проникали в глубь храма.

«Ну, хорошо, – сказал себе Крис. – Двери распахиваются наружу, кто-то выходит. А потом?»

Плато было полностью отрезано от остального мира, с него нельзя было никуда уйти – разве что спуститься по веревке с уступа на уступ к крохотному озеру. А дальше?

Впрочем, при наличии на планете летательных аппаратов это не было проблемой. Плато представлялось вполне приличной взлетно-посадочной площадкой.

А раньше, до наличия летательных аппаратов? Ведь мраморное сооружение вовсе не выглядело новостройкой.

– Сколько лет этому храму? – спросил Крис, обращаясь к обоим пилотам.

Ответил дубль:

– Беллизонцы говорят… в общем, по нашему календарю – примерно двенадцать с лишним тысяч.

– Ого! – воскликнул Граната, а Томаш Игрок присвистнул.

«И как же они сюда добирались и отсюда выбирались? – снова спросил себя Габлер. – Не духом же божьим питались?..»

Однако сейчас это был вовсе не главный вопрос. Не для того чтобы пролить на него свет, они летели в беллизонскую глубинку.

– Не отвлекаемся, парни, – строго сказал вигион. – Откроют двери, да как лупанут по нам…

– Не пугай, командир, – добродушно пробасил Портос. – А рекса[19]на что?

– Рекса рексой, а сам не плошай, – назидательно ответил вигион.

Но не плошать на этот раз не получилось. Кто-то решил, что пора начинать вторую часть марлезонского балета.

Флаинг уже летел над розовой низиной, еще больше сбросив скорость, до храма было рукой подать, и пилот угрюмо спросил:

– Будем садиться, командир?

Андреас Скола не успел ничего ответить, потому что в этот момент по флаингу ударили сразу с трех сторон – как выяснилось чуть позже. Рекса молчала, вероятно, ослепленная наведенными помехами, а снаряды примчались одновременно от озерца в низине, из розовых зарослей на скале справа по курсу и из-за природного каменного ансамбля на другой стороне пропасти слева.

Никто, включая пилота, еще ничего не понял, но, слава богу, автоматика флаинга оценивала обстановку быстрее тугодумов-людей с их ограниченной реакцией, которую, конечно, можно совершенствовать, но не беспредельно. Прежде чем пилот успел шевельнуть хоть пальцем, авта взяла управление на себя. Флаинг, ускорившись, заложил крутой вираж влево, ныряя к плато, и все бы, возможно, обошлось… вот только били-то чуть ли не в упор и из солидных орудий. Файтеры вцепились в подлокотники кресел, бессильные в данной ситуации хоть что-то предпринять, – ну как можно человеку, пусть даже и вооруженному, справиться со стремительно летящим снарядом? И все-таки благодаря маневру авты, два из них пронеслись мимо и со свистом устремились к стратосфере, продырявив низкие облака. Но третий до цели добрался и, пробив защиту, по касательной угодил в двигатель. Все внутри содрогнулось, однако летательный аппарат уцелел, хоть теперь и на самом деле превратился в летящую вниз сосиску.

– Наддув! – крикнул вигион, хотя мог бы и не кричать: малолеток среди стафлов не водилось, и они уже успели включить наддув комбинезонов.

У пилотов комбинезоны были похуже, и им оставалось надеяться только на удачу.

К счастью, залп не повторился: видимо, противники решили, что флаинг вместе с его содержимым и так обречен. И у них были для этого все основания, потому что летательный аппарат неумолимо приближался к каменной поверхности плато и, скорее всего, по инерции должен был рухнуть в пропасть – такая уж у него оказалась траектория.

Однако полицейский пилот Зулам предпринял кое-какие быстрые и очень своевременные действия: врубил все четыре движка мягкой посадки, активировал пиллы и выпустил парашют. С парашютом, правда, номер не прошел: он просто не успел раскрыться. Но движки и пиллы свою положительную роль сыграли, значительно смягчив соприкосновение флаинга с нова-марсианской твердью.