Падение Прайма. Том 2 - Роман Афанасьев

Пространство Закари

Система Кесмер.

Пограничная зона 2.

Контрабандист не обманул. Как только Клякса опустилась на пол огромного посадочного ангара и над ней сомкнулись раздвижные плиты шлюза, стало ясно, что станция едва дышит.

Роуз, включивший внешние камеры и настороженно скользивший взглядом по разным экранам, лишь поджал губы. Ангар был большим. И почти пустым. Почти — потому что по углам огромного зала валялось самое разнообразное барахло. Наполовину распотрошенный одноместный челнок, остатки спускаемых модулей и что-то разобранное на мелкие части. В дальнем углу, похоже, что-то сгорело, угол был черным и оплавленным. Пол усыпан мелкими обломками и странными конструкциями из железных листов — как будто местные обитатели пытались собрать из мусора хоть какой-то летательный аппарат. Освещение работало плохо, световые ленты светили в треть мощности, возможно, им не хватало питания. Везде грязь, разруха, от ангара веет унынием и обреченностью. Местные действительно сдались и готовились умирать.

Команду собрали быстро. Как обычно, на задание отправлялись Роуз и Кадж. По протоколу капитану следовало бы остаться на корабле, но Алекс не хотел рисковать. Акка ему нужна на борту, подключенная к сетям станции, сидящая в центре огромной электронной паутины и ловящая малейшие ее колебания. В случае неприятностей она быстрее всех возьмет под контроль все системы станции. А Роуза, как и раньше, прикроет Кадж. Навид следит за эфиром, Могул держит движки горячими — все при деле.

На этот раз капитан и оружейник облачились в тяжелую броню. Конечно, это невежливо и довольно неудобно, но Роуз настоял на этом. После посещения предыдущей пиратской станции, у него остались весьма смешанные чувства. Когда тебе в лицо тычут тяжелым излучателем, это немного корректирует твои понятия о вежливости, а так же об удобстве рабочей одежды.

Выход прошел быстро — капитан и Кадж спустились по широкому пандусу, выдвинутому из брюха КЛК, и настороженно озираясь по сторонам, двинулись в путь по темному ангару. Воздух в нем был, но весьма низкого качества. Кислорода минимум, зато полно вредных примесей и рабочих газов. Видимо, его уже не один десяток раз закачивали в ангар и откачивали обратно в цистерны, когда требовалось открыть выход в космос.

Не открывая шлемов, разведчики быстро пересекли огромный зал, и подошли к раздвижным дверям. Те приветливо распахнулись, приглашая гостей в новый шлюз, уже не такой большой.

Роуз внимательно посматривал по сторонам, изучая обстановку. Техника была старой, изношенной. Уплотнители шлюза фонили, моторы работали с громким звуком, полозья дверей скрежетали. Вся станция гремела и звенела, как ведро с болтами. Тут впору было опасаться не внезапного нападения, а разрушения самой станции, держащейся, видимо, на честном слове и клейкой ленте.

За дверями пассажирского шлюза их ждала теплая встреча — прямо посреди огромного стального коридора стояла платформа на резиновых колесах с электромотором. Рядом высился начальник станции, назвавшийся Кханом. Большой, объемный, он напоминал толстяка, упакованного в бочонок от силайского пива. Жесткий скафандр, бывший раньше синим, а теперь затертый так, что цвет можно было разобрать только с большим трудом, походил на скорлупу ореха. Внутри нее болтался хозяин. Шлема нет, голова торчит из выреза скафандра как странный распухший цветок.

Кхан был мрачен. Его широкое лицо с толстыми губами и прищуренными глазками, осунулось, под глазами виднелись синяки. Кожа на щеках пожелтела, а второй подбородок, внезапно исхудавший, свисал большой складкой. Редкие черные волосенки на макушке, сбритые под корень, пытались отрасти, но это им плохо удавалось. В целом вид космического жулика вызывал скорее жалость, чем страх.

— Союз, — прогудел Кхан, завидев гостей.

Он шагнул им навстречу, протянул руку в перчатке скафандра. Роуз руки не принял. Но открыл забрало скафандра, демонстрируя свое лицо. И тут же пожалел об этом, когда вдохнул внутреннюю атмосферу станции. Спертый воздух, насыщенный сотней ужасных запахов, среди которых преобладала вонь человеческих тел, заставил Роуза скривиться.

— Ну да, — ухмыльнулся толстяк. — Все заканчивается. Все.

Алекс не ответил — перевел взгляд на второго встречающего, сидевшего на краю электроплатформы, как на табуретке. Это было худой как спичка старик, облаченный в серый комбез для станций. Старого образца, с внешней защитой корпуса, напоминавшей бронежилет пехоты. Из ворота торчала голова на тощей шее. Лицо, покрытое морщинами, прикрывала волна седых и грязных волос, а из-под нее сверкали неожиданно живые глаза.