Это Настоящий "Красный цветок", а не Ци-Гун "99 пальцев" - Мария Роттер

Кроме того, я решил зарисовать, как У сгибал пальцы и что он подразумевал под «опускать палец, оставляя его прямым».

Пришел У, посмотрел на верхний рисунок, повернулся и недоуменно уставился на меня, указывая пальцем на цифры. Потом, не говоря ни слова, но с поучительным видом, взял уголек и принялся рисовать свое.

Рядом с нижним рисунком он нарисовал

и сказал: «Девятка»…

Стал в столб, руки с ровными ладонями:

– «Девяносто девять», – я тут свой метод называю «Ци-Гун 99 пальцев»!

Я чуть не поперхнулся.

– А там? – и кивнул за кудыкину гору.

Он опять взялся за уголек и заскрипел по стенке, вычерчивая свои «geroglifico».

«Там вам не тут», – если перевести на русский язык то, что он бурчал при этом.

– У себя на родине я называл его, посмотри на пятерку, «Ци-Гун две пятерки» – сказал он, вытирая руки. – Здесь же кулак означает «ничего»; пальцы – от указательного до безымянного – по единице, а большой палец идет сразу за пятерку. На правой руке – все цифры до девятки, но единицы. А десятки – на левой, так принято. Две руки с растопыренными пальцами как раз и будет 99. Вот и называю: кому две пятерки, кому 99. А настоящее название не говорю никому.

Я вспомнил анекдот. Летчик, подлетая к башне управления, спрашивает время у диспетчера. Тот в ответ интересуется, кто спрашивает. «А какая разница? – недоумевает пилот. Разница есть: если вы самолет гражданских авиалиний, то три пополудни; если ВВС – 15.00; если ВМФ – шесть склянок, а если армейский борт, то большая стрелка на двенадцати, маленькая – на трех. Так и «дедушка» У втюхивает «свою правду» каждому по-своему.

– Помнишь, я принес цветок в горшке, когда в первый раз поставил тебя в столб? Это было на почин. Настоящее название этой традиции «Красный цветок». Так его называют в нашей семье. Тех, для кого Красный цветок – это Красный цветок, а не две пятерки и не 99 пальцев, очень немного. На одной руке больше пальцев. Теперь ты знаешь название, и это означает, что учитель тебе доверял настолько, что был готов передать всю традицию полностью, без утайки. Это послание другим мастерам нашей школы, что тебя можно учить, «как своего». А тот, кто скажет про Ци-Гун 99 пальцев, – он не настоящий!

– Спасибо, Учитель. – Я низко поклонился. – А давайте называть его «Ци-Гун пятнадцати углов».

– ?

– Смотрите! – Я нарисовал линейку.

Единица имеет один угол, двойка – два и т. д. Мы используем пять пальцев, номера с первого по пятый. В этих цифрах 15 (1 + 2 + 3 + 4 + 5) углов. Я бы назвал эту практику «Ци-Гун пятнадцати углов».

У засмеялся:

– Хорошо то название, которое как можно меньше отражает суть метода. Твое название мне нравится! – Он еще раз посмотрел на ряд написанных мною арабских цифр, на арабские цифры, обозначающие пальцы, и глубокомысленно произнес, как бы в согласие своим мыслям: – Magus.

Пятнадцать углов – вдруг встрепенулся он, – не такая уж и ерунда. «Красный цветок» состоит из нескольких частей. Ты изучил «Метод продления жизни», хотя и не знал об этом. Стояние столбом и загибание пальцев – это и есть цельный кусок учения. Назови это первым углом. Никто и не догадывается, что правильное опускание пальцев прямо воздействует на внутренние органы. Загнул палец – пощекотал печень, загнул другой – ущипнул селезенку… А еще этот, как ты его называешь, «угол» собирает энергию вокруг человека.

«Аура», – подумал я.

– Ты этой энергии пока не видишь, а может быть, тебе совсем не дано этого, но я тебе такую вещь открыл.

– А почему я могу и не увидеть?

– Любой Ци-Гун действует очень медленно, даже наш, с его загнутыми пальцами. Он начинает работать сразу, буквально через несколько недель, но бывают такие ученики, такие запущенные, что и жизни не хватит, чтобы до них достучаться… Вот меня никто не учил, а…

Я аж поперхнулся от такого:

– А дядя?

– Вот дядя-то как раз и не учил. У него был свой подход: «кажется, есть, кажется, нет». Он не учил, но научил. Он никогда не говорил ни про какой Ци-Гун. Просто вставлял подготовительные и заключительные упражнения из «Красного цветка» в разминку, заставляя меня освоить их до совершенства и делать бесконечно. Заставлял часами выстаивать в столбе. И когда он решил, что пришло время показывать все вместе, я, к своему удивлению, увидел, что все уже знаю и умею. А мог бы сделать по-другому. Хорошо, если бы по твоему рецепту долго-долго объяснял каждый из 15 углов, а представь, что это было бы с каждым из 99 пальцев. Я тебя учу по-настоящему, то есть, как меня самого. Поэтому разрешу тебе смотреть, как занимаются другие. Они не занимаются Ци-Гун, они просят: «Покажи убивать!», но мы, маги, знаем, что жизнь и смерть – это даже не две стороны одной ткани – кажется, есть, кажется, нет! Они думают, что учатся рукопашному бою, а изучают Ци-Гун, ты думаешь, что осваиваешь Ци-Гун, а учишься рукопашному бою, – и заразительно засмеялся.

Я продолжил свою ежедневную остолбенительную практику, но теперь по новым правилам еще и «мухам дули кручу». Не могу сказать, что упражнения особо усложнились, нет, но изменения произошли. На пятый день я был вынужден пожаловаться У на то, что во время стояния мне становится очень жарко и я начинаю сильно потеть. Это было не обычное потоотделение в жару – я всегда обильно потел и никогда не отказывал себе в удобный момент искупаться под водопадом – здесь было по-другому: пот лил ручьем по правой стороне тела, левая же оставалась сухой. Я был не то чтобы напуган, но сильно обескуражен. У, напротив, это развеселило, даже обрадовало. «Идет, – приговаривал он, – Ци идет! Одни Ци ощущают как тепло, другие – как прохладу, кто-то – как зуд, кто-то как легкое внутреннее движение. Это чувство очень тонкое, меняющееся со временем и ростом мастерства, оно как бы есть и как бы нет. А то, что ты потеешь неравномерно, – так это каналы забиты, Ци их чистит, отсюда и жар. Это не страшно, скоро пройдет. Важно, что дело пошло и что ты это чувствуешь. Особенностей, странностей не нужно бояться, не нужно обращать на них внимания, ну, есть! Ну, происходит! Что бы ни было, даже если придут видения, бояться не надо!»