Анатомия страсти - Аркадий Эйзлер

Такое высказывание Канделя о микробиологическом единстве процессов органической жизни вместе с учением Дарвина об общности наших предков позволяет нам сесть в красный трамвай и отправиться в увлекательное путешествие назад по рельсам времени. И в этом обратном беге истории перед нами будет лежать путь, который прошла наша планета в своем развитии, исчисляемом пятью-десятью миллиардами лет, включая эволюцию всего живого (в том числе и человечества), продолжающуюся всего более полумиллиарда лет. И в этом бурлеске страстей, побед и поражений органического мира жизнь каждого из нас обозначена короткой прямой между двумя точками – рождением и смертью, хотя, конечно, более длинной, чем у вышеупомянутого чибиса. Две эти основополагающие точки невозможно разглядеть в так называемой общей вечности Вселенной вследствие ничтожно малого расстояния между ними, а также из-за изначально короткой общей продолжительности жизни человека. Этот путь от жизни к смерти проходит через окружающий мир, который был до нас и останется после, который состоит все из тех же атомов и всякого другого, зазубренного нами со школьной скамьи. Из этих же материальных частичек состоит живая и неживая природа: деревья, цветы, камни, горы. После смерти мы расстаемся с привычным миром, снова превращаясь в атомы и другие частицы, которые в общем круговороте природы опять объединяются в новые живые и неживые конгломераты, в «пароходы, строчки и другие добрые дела».

Связь базируется на законах подобия эволюционных процессов. Применяя их к различным видам материи, следует учитывать, с одной стороны, скоротечность биологических превращений, происходящих, например, в человеческом организме, а с другой – их парадоксальную медленность, переходящую в «вечность» неживой природы. Это ведет к несоответствию темпов развития процессов исчезновения и возникновения новых биологических форм.

Если, в соответствии с утверждениями ученого С. Хокинга, в течение года на 1 км3 пространства возникает одна элементарная частица, то проникновение вирусов в живую клетку продолжается всего пятнадцать минут. В это время половина атакующих вирусов, завладев территорией пораженной клетки, уже начинает процесс ее разрушения, причем вирусы в течение шестидесяти двух миллисекунд предупреждают клетку о предполагаемом нападении характерным постукиванием: «Иду на Вы!»

Вероятно, о связи живого и неживого мира шла речь, когда в 1914 г. Я. Борн, жена физика-атомщика, посетив больного Эйнштейна и пораженная его беззаботной веселостью и душевным равновесием, спросила, не боится ли он смерти. На что тот ответил: «Что ж в ней страшного? Я настолько слился со всем живым, что мне безразлично, где начинается и где кончается какая-то жизнь».

В обратном путешествии по времени нам желательно остановить красный трамвай, не доезжая до Большого взрыва. Именно в это время можно предположить, что на Земле вследствие случайных комбинаций из атомов могла образоваться преемственная форма жизни. Вероятно, при этом речь может идти о макромолекуле, а не о ДНК, так как вероятность того, что посредством случайности возникнет целая ДНК, очень мала.

...

С течением времени начали воспроизводиться последующие ранние жизненные формы. Причем принципы неопределенности квантовой механики и случайного теплового движения атомов стали причиной образования целого ряда ошибок биологического воспроизводства, что либо обеспечивало организмам возможность выживания, либо препятствовало их воспроизводству, не закрепляясь в следующих поколениях. Тем не менее именно ошибочные случайные явления, становясь преимущественными, давали организмам шансы на выживание и размножение, вытесняя тех, которые вновь приобретенными качествами не обладали. Благодаря таким улучшениям стало возможным развитие наделенной преимуществами двойной спирали ДНК, вытеснившей все другие жизненные формы. В ходе процесса эволюции живых организмов образовалась и развилась нервная система. Существа, получающие посредством органов чувств больше информации от окружающей среды, качественнее обрабатывали эти данные для того, чтобы принять лучшие решения, получая повышенные шансы для выживания и размножения. Человечество перенесло этот принцип и на другие ступеньки развития.

Да и сама природа, выстраивая целый ряд ухищренных защитных бастионов и препятствий в виде отличительных генов, псевдогенов, различных контролирующих и восстановительно-ремонтных механизмов, включая методы партизанской борьбы, в виде так называемых усыпленных агентов, засылаемых в будущее поколения, показывает тем самым, что биологические существа не так уж смиренно жертвуют собой, сгорая в инквизиционном костре эволюционного отбора. Биологические гены различных вымерших и уничтоженных эволюцией животных сохраняются, погружаясь в долгий, продолжающийся порой миллионы лет сон, и могут быть активированы.

...

По строению нашего тела и структуры ДНК мы имеем большую схожесть с высшими видами обезьян – более 98%. Но незначительное изменение нашего ДНК дало нам возможность языкового общения, благодаря которому мы можем передавать информацию и приобретенный опыт от одного поколения к другому в устном или письменном виде. До этого результаты прошлого опыта в медленном процессе кодирования ДНК передавались посредством случайных ошибок. Язык привнес в эволюцию огромное ускорение.

В последние десять тысяч лет практически не наблюдалось биологической эволюции и изменений человеческих ДНК. Однако наш интеллект развивается, наша способность выбирать, анализировать и реализовывать информацию, полученную от органов чувств, позволяет нам по-новому познать, осмыслить и даже проследить историю вплоть до пещерного человека и Большого взрыва, что и дало нам возможность без особых помех приблизиться к нему на нашем вымышленном красном трамвае.

Интересно, что основополагающие движущие силы эволюционной селекции, которые служили критерием интеллектуального уровня тогдашнего человека, сохранились неизменными до сих пор, несмотря на резко изменившиеся условия, и продолжают оставаться на службе нашего современника. И, возможно, даже открытие единой теории всеобъемлющих законов, вероятность которого Хокинг оптимистично оценивает как 50/50, не поможет ответить на все вопросы начала и развития цивилизации. Однако поможет человеческий интеллект, который мы приобрели и развили.

Мы получаем все больше и больше преимуществ, узнавая нечто о себе самих и окружающем мире, что является еще одним доказательством нашей потенциальной выживаемости и способности защищать себя от беспощадных ножниц эволюционного обрезания и укорачивания. Эти преимущества мы стараемся поставить себе на службу, чтобы отвоевать у природы не только жизненное, но и временное пространство, смещая его в свою пользу и увеличивая по сравнению с отпущенным природой реальным временем жизни. Таким образом, мы все больше приближаемся к теоретически возможным границам нашего бытия. Мы умело используем все резервы, заложенные эволюционными процессами для борьбы с селекционными методами отбора, сверяя наши позиции с природой и ее законами в сторону гармонии и динамического равновесия. И ученые спешат экспериментально подтвердить скрытые возможности человеческого организма противостоять селекционным потугам природы: как-то затормозить, привести жизненный потенциал человека в соответствие с постоянно меняющейся агрессивностью окружающей среды.